Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Традиция - Революция - Интеграция

Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!

Наши корни
: Белое Дело (РОВС / РОА - НТС / ВСХСОН), Интегральный национализм (УВО / УПА - ОУН / УНСО), Фалангизм (FET y de las JONS / FN), Консервативная революция (AF / MSI / AN / ELP / PyL)
Наше сегодня: Солидаризм - Традиционализм - Национальная Революция
Наше будущее: Археократия - Энархизм - Интеграция

4 апр. 2018 г.

Арсен Аваков: Балансирую на грани. Любая власть – вопрос баланса. Я стараюсь быть элементом этого баланса. Пока это удается (интервью)

- Вы министр уже четыре года. Ваше влияние к этому времени распространяется далеко за пределы МВД. Вы один из участников так называемых стратегических встреч во главе с президентом. Ваша позиция влияет на голосование парламента, работу правительства. По сути, вы сегодня стали противовесом президентской вертикали власти. Вас считают не первым, но и не вторым человеком в стране по величине влияния. Другими словами: есть все, что надо, чтобы менять страну и вверенное ведомство. Так вот мой вопрос: что вы сделали за четыре года? Где результат вашей работы?

- Хороший манипулятивный вопрос. Вы сделали такую длинную подводку с формулировками из желтой прессы, а потом спросили про достижения – чтобы поставить меня в неловкое положение и заставить то ли хвастаться, то ли оправдываться…

Ровно четыре года назад, в самый сложный для страны период, когда «вежливые зеленые человечки» с российским оружием захватывали Крым, а украинской армии нечем было ответить – мы создали Нацгвардию. Кто-то забыл уже, а кто-то и не знал, как она создавалась. В состав НГУ тогда вошли добровольцы-патриоты с Майдана – которых нужно было срочным порядком обучить военному делу, и часть сотрудников спецподразделений от «Беркута» до «Ягуара» - которых нужно было мотивировать идти на фронт при уровне доверия общества к правоохранительным органам 0,8%! Плюс – наладить между этими группами, которые ненавидели друг друга, доверие, единое подчинение, боевое слаживание. Плюс – обеспечить оружие, технику, логистику, питание, медицинскую помощь… Спасибо волонтерам – в тот момент их помощь была так же критически важна, как и добровольцы, которые взяли оружие и пошли под огонь!

Параллельно с Нацгвардией, я принял решение о формировании Добробатов – фактически, народного ополчения – в составе МВД. Именно эти подразделения, Нацгвардия и Добробаты, и остановили победное шествие агрессора, участвовали в боях в многих самых горячих точках - от осады и освобождения Славянска, до Мариуполя, Широкино, Илловайска. Фактически, именно Добробаты и первые спецбатальоны Нацгвардии защитили территориальную целостность Украины.

Что еще? Харьков! В апреле 2014-го «горело» сразу по всей юго-восточной Украине, одновременно разыгрывались опасные сепаратистские сценарии во всех крупных городах. Я поехал в Харьков, Ярема в Донецк, Наливайченко и Парубий в Луганск. Результат в Харькове вам известен.

Мне пришлось принимать решения, которые в то время казались немыслимыми: штурмовать горящее здание областной администрации, уже захваченное сепаратистами, силами милицейского спецназа, срочно передислоцированного из Винницы подразделения «Ягуар» - несколько бойцов которого, кстати, на тот момент уже были задержаны за издевательства над Гаврилюком. Что как вы понимаете, достаточно сильно влияло на моральный дух подразделения. К тому же, общее отношение общества к спецназовцам после Майдана… А мне надо было мотивировать ребят, сформулировать им задачу и отправить на штурм – с приказом стрелять в случае вооруженного сопротивления.

Операция была проведена быстро и четко, штурм длился 17 минут, пострадавших нет, около 70-ти человек задержано, Харьков проснулся свободным, мирным украинским городом.
Параллельно с войной в МВД был начат процесс глобальной реформы ведомства. Мы, совместно с правозащитниками, с общественными организациями, с привлечением международных экспертов, разработали стратегию полной перестройки системы.


Мы приняли решение принять совершенно новую идеологию: выстроить систему, в которой МВД - гражданское ведомство европейского типа - менеджер самостоятельных органов исполнительной власти. Я стал первым министром МВД, который отказался от огромного числа полномочий, передал тактическое управление Нацполицией, гвардией, пограничной службой – профессиональным командирам. А сам стал координатором и супервайзером, который лоббирует и контролирует эти органы и определяет стратегию реализации государственной политики в сфере внутренних дел.

При этом мы ликвидировали самые одиозные и коррупционно-емкие подразделения, с которыми все сталкивались на бытовом уровне: ГАИ, МРЭО, транспортную и ветеринарную милицию. И создали вместо них современные структуры государственного сервиса: функции ГАИ теперь выполняют патрульная и дорожная полиция (18 000 – новых молодых полицейских, набранных по конкурсу), постсоветские МРЭО заменили сервисные центры МВД – вместо раздражительной процедуры, как это было раньше для всех автовладельцев - open speace, четкая процедура и комфортные условия, онлайн-сервис. В этом году закроются последние отделения старого типа и этот этап перемен будет завершен.

Нацгвардия, которую создавали в 2014-м как «скорую помощь» в навязанной Путиным войне, сегодня вооружена, оснащена и подготовлена на самом высоком уровне, вовсю идет процесс внедрения стандартов НАТО.

Киберполиция – одно из самых успешных направлений реформы, очень быстро развивается и встраивается в международную систему борьбы с киберпреступностью и кибертерроризмом.

Нацбюро Интерпола Украины - настолько успешно сотрудничает с Интерполом и Европолом, что Украина входит в первую десятку стран-лидеров по качеству и количеству сотрудничества с Интерполом, каждую минуту Интерпол обрабатывает три украинских запроса к глобальным базам данных!

Миграционная служба, в рамках полномочий которой мы в кратчайшие сроки провели все процедуры для получения Украиной безвиза - внедрили биометрические загранпаспорта – одни из лучших в Европе, начали процесс замены старых паспортов-книжечек на ID-карточки, которые дают возможность добавлять на чип государственные онлайн-сервисы.

Погранслужба – тоже немалый вклад в получение безвиза, внедрение системы «интеллектуальная граница», 157 пунктов пропуска полностью укомплектованы системами считывания биометрических данных.

Еще одна моя гордость – темпы обновления Службы по чрезвычайным ситуациям. От подразделения с самой старой техникой и самыми маленькими зарплатами – мы пришли к сильному, современному ведомству. Спасатели получили новейшую специальную технику. Благодаря партнерам - правительству Японии, ЮНИСЭФ, правительству Китая – есть пиротехнические машины с лучшим оборудованием для проведения гуманитарного разминирования, тяжелую инженерную технику, радиостанции и средства связи.

Наконец – Нацполиция. Самая любимая тема для спекуляций зрадофилов. "Ничего не изменилось" — это для людей с амнезией и специально обученных СМИ. На самом деле – изменилось все.

И самый убедительный аргумент – показатели доверия и статистика. О статистике. Возьмем самый жесткий параметр – количество умышленных убийств и их раскрываемость, потому что тут ничего нельзя приписать, труп, простите, не нарисуешь и не сотрешь.
В 2017 году количество умышленных убийств сократилось на 10% по сравнению с предыдущим годом (с 1726 до 1551), это наименьший показательно за последние годы.

Раскрываемость по этому типу преступлений составляет 89% (в 2016 году была 83%).

Еще один яркий, к примеру, показатель качества работы полиции – сокращение количества угонов авто: 2016 год – 12105 случаев, 2017 год – 8824, то есть сокращение на 27%.

Это факты. Еще о многом не сказал, но для экономии времени просто назову цифры уровня доверия – не наши, внутренние, а независимых социологических исследований.

По статистике на конец 2013 года уровень доверия к правоохранителям достигал нижней граничной отметки 0,8% - это чтобы было понятно, откуда мы начинали.

Согласно данным Центра Разумкова (март 2018), доверие граждан по подразделениям МВД: Нацгвардия - 52%, ГСЧС - 50%, Госпогранслужба - 46%, Нацполиция - 39%, Департамент патрульной полиции - 40%.

А согласно ежегодному отчету Института Фрейзера, показатель «надежность полиции» за период 2016-2017 возрос в 1,5 раза.

Это можно считать результатом работы? Или это слишком длинно и скучно? Или стоит считать результатом количество проблем, которые еще надлежит решить? И так и так будете правы...

- Радостная картина. О ваших подчиненных. Вы были комендантом Майдана. На себе ощущали, что делал Беркут. Когда я смотрю на служащих спецбатальонов МВД - фактически переименованный Беркут - очень часто вижу те же лица. Возможно, не тех, кто убивал. Переаттестация - провалилась? Даже если их люстрировали, силовики времен Януковича восстанавливаются через суды. И вот я смотрю на их лица, слушаю вас и пытаюсь понять, но не могу найти ответ: реформа МВД в этой части состоялась или провалилась?

- Не стоит подменять понятия и манипулировать, спекулируя на объективных сложностях переходного периода. Это неправда, что "ничего не изменилось", и "нынешние правоохранители действуют так же, как и при режиме Януковича". Более того, такое мнение умышленно внедряется в общественное сознание - обслуживая интересы политических и иных групп, паразитирующих на трудностях и разочарованиях сегодняшнего украинского общества.

Да, есть ошибки в действиях силовиков, зачастую нетерпимые - но дистанция от "вчерашних" до "сегодняшних" - огромная.

Полиция и Нацгвардия имеют четкие ориентиры на максимально толерантное отношение к гражданам и всегда, насколько это возможно, действуют по максимально гуманному сценарию. Насколько это допустимо – подчеркиваю! Но когда речь идет о вооруженном сопротивлении, о явной вероятности применения оружия, о появлении парамилитарных структур, пытающихся подменить собой законность – жесткая реакция нормальна и правильна. Государство имеет монопольное право на применение силы – и должно этим правом пользоваться для устранения угрозы для граждан. Так работает полиция во всем мире!

Теперь о спекулятивном вопросе: состоялась ли реформа? А реформа общества состоялась или провалилась? Общество сдало экзамен на взрослость и ответственность? Или вы, сидящий передо мной журналист, который выступает за медиагигиену – можете ли вы сказать, что журналистское сообщество прошло экзамен на верность профессиональным стандартам и стало совсем другим?

Полиция меняется и развивается как часть общества. И нет волшебной палочки, чтобы изменения наступили мгновенно – в отрыве от происходящего в обществе и как в сказке немедленно "по щучьему велению". Полиция тоже часть нашего общества, и процесс ее реформы продолжается.

Произошедшие уже изменения фундаментальны – но это трудный путь изменений, по которому нужно идти – шаг за шагом. И он займет несколько лет. Очень важно при этом не реагировать на политическую конъюнктуру или завывания очередного политика или блогера-популиста. Нужно делать то, что должен, воспитывать новые кадры и результат с каждым месяцем будет все более ощутим. Реформа состоялась, и она продолжается.

Это же касается качества люстрации и успеха или неудачи переаттестации.
Важно, что мы не рассчитываем только на эти, ограниченные по срокам кадровые кампании. Процесс кадровой ревизии и очищения – это долгая и системная работа. Мы полностью обновили Департамент внутренней безопасности, завели туда новых, хорошо подготовленных сотрудников и эта служба работает очень эффективно. В среднем, каждые два дня по подозрению в коррупции или должностных правонарушениях задерживается сотрудник полиции — это около 200 человек в год. Много или мало? Если сравнить с 2010-м годом – разница в 30 раз!

- Перестали ли участковые крышевать малый бизнес и собирать дань для начальников РОВД?

- Думаете, мне приятно, когда Генпрокуратура рапортует, что она разоблачила группу полицейских, которые крышевали… Не они разоблачили! Мы разоблачили своих сотрудников. Просто прокуратура всегда сопровождает этот процесс.

Мы будем продолжать это делать. С одной стороны, мы меняем систему набираем и готовим новых людей, с другой стороны, постепенно реализуется механизм внутреннего очищения.

Впервые МВД не скрывает такие факты. Из 70 тысяч проходивших аттестацию милиционеров, уволены 5257, еще почти столько же понижено в должности.

Новый Департамент внутренней безопасности за два года работы оформил почти 4 тысячи уголовных дел, под тысячу уже направлены в суд. И с такой интенсивностью процесс будет идти, я думаю, еще год-два, потом, надеюсь, пойдет на спад. Безупречной полиции нет нигде в мире – это тоже надо понимать.
Я стараюсь, чтобы украинская полиция стала не безупречной из фантастического будущего, а надежной для каждого – той, кому вы безусловно доверяете, и так будет, пусть путь этот и не прост, и долог.

Что касается изменений в кадровом составе спецподразделений. Субъективное ощущение – это субъективное ощущение. Объективные данные – конкретные цифры - говорят о том, что количество старых спецназовцев (2013-го года) в структуре нынешнего спецназа полиции сегодня составляет чуть меньше 30%.

- 30% старого Беркута?

- Да. Это либо бывший Беркут, либо другие спецподразделения. Предлагаете расстрелять? Всех под общую конъюнктурную линейку осуждения?

- Нет, я такого не предлагаю.

- Люди все очень разные – и в составе спецподразделений честных ребят и патриотов больше, чем в очередной ряженой толпе крикливых «патриотов» на политических демонстрациях под Радой.

Или вы считаете, мне надо было отправить 10000 не уличенных в преступлениях, подготовленных к силовым спецоперациям людей – работать против Украины? Особенно в 2014-м году… Тогда нам жизненно важно было отправить на фронт любых людей, готовых воевать за Украину. Любых! И нам удалось мотивировать ребят защищать страну.

И позволю себе эмоцию: я сегодня немало журналистов вижу, которые успешно славили Януковича, а теперь с претензиями и пафосом вопрошают, почему столь мало сделано другими для их любимой Родины… А еще вижу людей, которых на Майдане не было и в помине, они сидели по америкам-европам, а теперь рассказывают о том, кто, где и за что стоял на Майдане… Это я к чему: обобщать – нельзя. Надо ставить вопрос иначе – виноват - отвечай, а если компетентен и готов честно работать на страну – мы за тебя горой стоять будем. И мне противны демагоги, обвиняющие этими поверхностными обобщениями людей, делающих для страны в разы больше диванных критиканов.

Вот актуальный пример: недавняя ликвидация лжемайдана под Радой. 111 человек задержаны за сопротивление полиции и хранение оружия. Заявлялось, что это все ветераны АТО. На деле, только 11 человек из задержанных заявили, что они участники АТО, а подтвердить смогли вообще всего 8. А со стороны Нацполиции и Нацгвардии в операции участвовало около двухсот реальных ветеранов АТО, награжденных боевыми орденами и медалями – за реальные бои, а не подвиги крикунов под Радой. Показательно?

Мы хотим, чтобы все выглядело безукоризненно и красиво? ОК, конечно. Но не может быть такого, чтобы под парламентом Украины в палатке лежала взрывчатка.

Девять гранат в ста метрах от парламента — это нормально? И таких примеров – много. Некто Семенченко, который тащил оттуда две сумки, возможно, с оружием, но его полиция не остановила, потому что он депутат – это нормально? Я возмущен был. Надо было останавливать! Это не вопрос неприкосновенности. Это вопрос безопасности и законности.

Поэтому любая реформа в обществе – это ситуация, когда мы идем труднейшим путем. Быстро его не пройти. Это касается, главным образом, кадров. Как мы убедились, завезти в достаточном количестве марсиан или иностранцев, чтобы враз решить наши проблемы, не удается. И вот мы работаем с нашим обществом: берем людей, готовим, обучаем и даем им шанс справляться, развиваться, адекватно реагируя на ошибки.

Текущая кадровая философия изменений в полиции – баланс молодых развивающихся полицейских и полицейских опытных, обладающих реальным багажом расследований и пресечения преступлений. Результат работы полиции – гораздо важнее, чем то, как это выглядит в глазах критиканов. Поэтому нам неприятны безосновательные наскоки на нашу меняющуюся структуру – но мы готовим полицейских, а не кисейных барышень, потерпим. Делаем то, что должны.

Реформа полиции закончится, когда закончится реформа общества. Когда молодой человек, который начал с патрульной полиции, пройдя всю карьерную лестницу снизу доверху, станет шефом полиции. Вот тогда я скажу, что кадровая система заработала и очередной этап реформы – один из самых сложных – завершен.

- И сколько должно пройти времени? 5, 10 лет?

- Не знаю. Но только это не будет внезапное озарение, с каждым месяцем и годом мы будем чувствовать изменения качества работы полиции - больше доверять полиции и надеяться на ее защиту.

- Дело Шеремета. Возможно, у вас есть, что сказать, возможно, есть новости?

- Простите, не могу комментировать.

- НАБУ против всех. ГПУ, СБУ и МВД против НАБУ. Теперь НАБУ и ГПУ вместе против САП. Объясните, на чьей вы стороне сегодня в противостоянии ведомств?

- Я на стороне здравого смысла, а не в окопе очередной межведомственной войнушки. МВД точно не участвует в такого рода играх. Есть реальность переходного периода и ошибок при становлении новых структур и взаимодействия их между собой. Что такое САП или НАБУ? Это идеальные полицейские-прокуроры, которые прилетели к нам с обратной стороны Луны, с чистой душой и руками и с высокими идеалами, пришедшие на работу в антикоррупционные органы? Хотелось бы! Но это не так. И, кроме того, они начали работу в условиях архаичных, не реформированных органов - от суда до прокуратуры. Их сложности перехода мне понятны. Да и сами они кадрово не идеальны и плоть от плоти старой системы. Это – бывшие прокуроры, СБУшники и милиционеры. Умные. Настолько умные, что смогли пройти конкурс и заявились в готовности изменяться. И занялись очень, извиняюсь, вкусным направлением – изучать по всей стране 3-5 тысяч высокопоставленных человек, концентрируясь только на них.

- Ну и хорошо. Разве нет?

- Конечно, хорошо! Для этого их делали! Но без кропотливой работы и четких правил — это не панацея. И это не рецепт ни от чего.

НАБУ получало от меня всю поддержку на всех фазах своего становления. И сейчас, при всей конфликтности вокруг и НАБУ, и САП, и СБУ я сними не воюю. Мог бы. Но я не участвую в конфликтах силовиков.

- Но есть если бы захотели – могли бы?

- Да, но зачем? У меня нет розовых очков. Я считаю, что необходим процесс становления, чтобы адекватно выстроить работу новых антикоррупционных институтов. Я не считаю, что НАБУ и САП – идеальные структуры, которые все делают безупречно. Я вижу много достоинств в работе этих органов, но вижу и проблемы - в том числе критические. Например, если ты НАБУ, если ты борешься с коррупцией, это не значит, что ты можешь делать все, что захочешь, без ограничений – преступая правила и законные процедуры. Это может сработать раз или два, потрафив пожеланиям публики, но в итоге приведет к катастрофе. А многочисленные нарушения процедуры в их работе говорят как раз о том, что они именно так считают – мы можем нарушать, потому что мы боремся с коррупцией, а это, мол, важно для всего общества. Но, с другой стороны - нельзя воспользоваться этими ошибками и вовсе отказаться от этих органов. Погубить их было бы большой ошибкой.

- Вы тоже делаете ошибки.

- Конечно. Именно поэтому я называю это периодом становления САП и НАБУ. И потому более-менее спокойно отношусь к этой ситуации. Что я называю критическими рисками? Использовать НАБУ и САП, как средство политической борьбы, как средство дискредитации политических оппонентов, как средство сведения счетов — это большая опасность для общества. Эти риски были и в Польше, и в Румынии – и плоды этих ошибок были горькие, хоть соседи и выучили этот урок.

- Разве вам кто-то мешает тоже «подбросить» им фактаж на оппонентов. Нормальная ситуация. Сдавайте друг друга.

- Вы говорите неприемлемые вещи. Мы хотим жить в нормальной стране? Значит – недопустимо, чтобы правоохранителей использовали в политических разборках.

- Это причина воевать с НАБУ?

- Я с НАБУ не воюю.

- Нарфронт, который делегировал вас в Кабмин, который вы представляете, планировал принять тот самый закон, который должен был фактически упразднить независимость НАБУ. И только после встречи с послом США, если верить СМИ, позиция Нарфронта, позиция Яценюка и позиция Авакова изменилась и закон отложили.

- Рассказываю. Фракция Порошенко внесла закон, под которым технически подписался лидер фракции НФ Бурбак перед началом заседания фракции в 17:00. После этого было собрание фракции, на котором мы внимательно изучили и обсудили этот документ и приняли решение, что не можем его поддержать. После этого глава партии Яценюк, и я поехали к спикеру парламента Парубию и приняли решение этот закон отзывать. Потом проинформировали об этом послов и фракцию БПП. Остальное – домыслы.

- Приняли решение отзывать? Почему?

- Потому что нам этот закон показался неадекватным. Что тут такого? Это политический процесс. Кто-то написал закон. Нам он не понравился.

- Народный фронт почти единогласно говорил о том, что это хороший закон…

- Вы несете чушь! Закон появился в 16:00. В 17:00 НФ его дезавуировал, вечером закон был отозван.

- Обсуждали закон задолго до его появления. Обсуждались формы давления на НАБУ. Обсуждалось, как это может выглядеть. А затем появился закон, в том числе с подписью лидера фракции НФ. Я не говорю, что этот закон плох. Я говорю, что НФ выступал за то, чтобы упразднить независимость НАБУ.

- Я возражаю. Если вы хотите повторять тезисы идиотов – пожалуйста. Я даю интервью вам, потому что я не даю интервью идиотам! Я, черт возьми, сам был инициатором отзыва этого закона. И мы обсудили это на фракции и приняли решение, что этого закона не будет, а значит и риски контроля НАБУ неадекватными механизмами, о которых переживали наши зарубежные партнеры и общественники – снимаются.

- Все депутаты НФ, с которыми мы говорили, повторяли это: НАБУ надо приструнить, потому что НАБУ офигело. Что вдруг резко изменилось?

- Депутаты, и не только НФ, так считают, потому что НАБУ ведет себя как инквизитор, а не как орган, который придерживается закона! Мы не для того убираем часть полномочий у Генпрокуратуры, чтобы получить инквизитора с полномочиями сверх закона в другой структуре. Еще раз повторю – цель не оправдывает средства. Необходимо чтобы средства были безукоризненны.

- Позиция Народного фронта в отношении НАБУ связана с делом против вашего сына?

- Я уже говорил много раз, что это дело полностью инспирировано. И, увы, оно как раз является ярким примером того, как работает режим дискредитации, и вольного или невольного использования НАБУ и САП в политических целях. Никого не интересует, что рюкзаки в наличии, цена – адекватная и так далее. Всех интересовал сам факт обвинения сына министра внутренних дел. На этом примере я вижу низкое качество работы САП и НАБУ. Но у меня, разумеется, конфликт интересов. Пусть занимаются – я не вмешиваюсь в ход этого разбирательства. Но я, тем не менее, не участвую в войне НАБУ, СБУ, ГПУ, в войне НАБУ и САП, не ставлю жучков в аквариум Холодницкого. Мне есть, чем заниматься. Я делаю свою работу.

- Я хорошо знаком с вашим сыном и с делом против него. И вам известны, разумеется, абсолютно все детали дела. И вот что мне сих пор неясно во всей этой истории: так кто прослушивал МВД? Если это было СБУ, тогда почему и кто уничтожил оригинал записи и камеру? Если это было СБУ, то почему кто-то дал команду уничтожить оригиналы. СБУ покрывает МВД?

- Полиция не может вести следствие против полиции. Это компетенция либо СБУ, либо прокуратуры. Даже наша служба внутренней безопасности работает с ними, когда находит преступления в наших рядах. Поэтому я не могу комментировать мотивы установки камеры. Вместе с тем мы знаем точно, что стояла видеокамера, которая работала очень короткий промежуток времени. Мы знаем, что она была установлена в рамках контрразведывательного дела СБУ. Мы знаем, что это было уголовное дело о том, что замминистра Чеботарь, якобы, изменял Родине в пользу террористов ЛНР. Невероятная чушь, но как повод для негласных мероприятий инициаторам подошло.

Но далее эти материалы были смонтированы и использованы, в том числе, против моего сына. Что надо знать: когда речь идет о негласных следственных действиях, всегда прокурором и следователем принимается решение о легализации оперативных материалов. Огромное количество – обычно процентов 90 - полученных таким образом материалов уничтожается, потому что не имеет ценности для следствия. Какая-то часть ложится в дело.

Так вот моя гипотеза. Если бы эти материалы были легализованы в оригинальном объеме, то было бы понятно, что там нет никакой измены Родине – раз, была бы очевидна компиляция – два. И чтобы защититься от обвинений, чтобы защитить свои компиляции, чтобы невозможно было доказать, что опубликованное — это ложь и перекручивание, все эти материалы отправили под нож. И теперь осталось огромное поле для спекуляций и домыслов. Как, впрочем, и эти мои рассуждения - лишь рассуждения... Факты объективно, надеюсь, установит суд.

- Кто и почему дал команду публиковать? Как вообще это видео - монтаж это или настоящая пленка - попало в сеть? Это результат вашей войны с Петром Порошенко? Он контролирует СБУ. Слить такую запись без его разрешения невозможно. Если это СБУ - то это санкция Порошенко. Разве нет?

- Это вы сказали. Это не я сказал. Я этого не знаю. Экспертизы опубликованных от анонимных источников записей показали множественные элементы монтажа и наложений, но для публичных обвинений – сработали отлично. Да, такого рода материалы используются для политической борьбы. Это неприятно и подло, но я подчеркну, что у меня нет ни с кем войны по этому вопросу.

Нет у меня войны и с Порошенко, несмотря на все перипетии, которые так любят обсуждать в прессе. Я твердо стою на своей позиции по разным принципиальным вопросам, и стараюсь держать баланс между ветвями власти. Я бы мог, используя вашу терминологию, «слить» должность под президентскую вертикаль. Но я не думаю, что это пошло бы на пользу обществу. И я не такой человек.

И это многим не нравится. Возможно, президенту это тоже не нравится. Но у меня нет с ним войны. У меня с ним частые дискуссии и рабочие отношения. Напомню лишь, что министр внутренних дел не является подчиненным президента.

И еще. У нас противоречия отнюдь не только с людьми из Администрации президента. Еще есть люди из-за поребрика, которые постоянно "поджаривают на сковороде" любую спорную ситуацию в Украине и в нашей политике. Есть много политических идиотов внутри страны. Еще есть более сотни воров в законе, которым МВД перешло дорогу, которым мы объявили войну. Много кто есть... Все эти люди заинтересованы, чтобы МВД исчезло с их пути и используют все средства, включая не слишком чистоплотные СМИ и все институты власти. Но! У нас хватает сил стоять на своей позиции твердо.

- О ваших плохих взаимоотношениях с Порошенко, говорят многие. Вспомним момент. Если верить медиа, то вы когда-то отказались разгонять палаточный городок под Радой, хотя президент, если верить СМИ, этого от вас потребовал. Вы президенту отказали. Спустя несколько месяцев таки сделали это в ущерб своей позиции. Почему? Больше всех этот городок вредил имиджу Порошенко. Вы нашли общий язык с Порошенко?

- Когда устанавливали палатки – был большой протест, достаточно много людей. И надо было выбирать между большим столкновением и палатками на дороге. Мы выбрали вариант без насилия. Но дальше в этом городке остались немногочисленные маргиналы. Там стали околачиваться люди, скрывающиеся от правосудия. Для города – транспортный коллапс в самом центре. И, главное, там появилось оружие, появилась взрывчатка. Стали звучать совершенно невразумительные лозунги, которые не поддерживаются обществом…

- Думаю, не главе МВД определять вразумительность лозунгов.

- Конечно. Впрочем, я политическая фигура – не глава полиции – могу себе позволить личное мнение. Но, оружие и взрывчатка под парламентом – это уже моя прямая компетенция и ответственность.

История с Савченко подтвердила правильность наших опасений. Кстати, дело Савченко-Рубана - не первая ситуация за последние месяцы. Первая случилась с бандой под руководством Лабутина (бывшим главой Укрспирта), который был недавно по нашему ордеру задержан в Румынии. У него схема была аналогичная – бандиты обсуждали с подельниками, как они ворвутся несколькими десятками автоматчиков в Верховную Раду, возьмут от каждой фракции по одиозному депутату (практически цитирую их разговор), выведут на Площадь Конституции и там расстреляют.
После этого – попросят поддержки украинского народа. Параллельно планировали подорвать мой автомобиль снарядом от пушки Гиацинт, купленного за 100 тысяч долларов – потому что тот, кто им может помешать «ездит на бронированной машине».
А чтобы военные не вмешались, планировали дать командирам двух воинских частей, которые дислоцируются под Киевом, по несколько миллионов долларов – о чем вели с ними переговоры.
Для нормального человека это все кажется шизофренией. Но есть люди, которые в реальность такого сценария верят, и готовы действовать. И мы решили, что нельзя серьезные вопросы государственности оставлять под малейшей угрозой, без решения в угоду политическим амбициям, к примеру, Семенченко или Саакашвили, которые «грели котелок» под Радой, чтобы он рано или поздно взорвался. Но, я подчеркну: решение о сносе было принято только после найденной в ходе санкционированного судом обыска палаточного городка взрывчатки.

- Когда вы последний раз встречались с Порошенко для личного разговора тет-а-тет. О чем был этот разговор?

- Мы очень часто общаемся с президентом Порошенко. Последний раз был позавчера (интервью состоялось в среду, 28 марта, - ред.). Это был разговор между президентом и главой МВД. Я член правительства, член СНБО. Так что обсуждали, конечно, оперативную и политическую ситуацию в стране. Мы не враги. Каждый выполняет свою функцию. Я – функцию министра, он – функцию президента.

Последний раз мы обсуждали законопроект об изменении закона о гражданстве. Там есть серьезные изменения. И обсуждали проект закона о национальной безопасности.

Проект закона о гражданстве предполагает новацию. Сейчас гражданином Украины может стать любой человек, который докажет, что он до 1991 года проживал на территории Украины. То есть, достаточно привести в суд свидетеля, который подтвердит, что человек проживал в Украине до 1991 года, и воспользоваться недобросовестностью судебного разбирательства – и все, этого достаточно, чтобы получить гражданство! Этой лазейкой, с той или иной мерой успешности, пробовали воспользоваться многие мошенники. Где-то нам удавалось это пресекать, а где-то у них выходило.

Мы сейчас делаем огромную проверку таких решений судов, находим совершенно вопиющие прецеденты.

Принимаем решения и отменяем гражданство, выданное на основе таких фиктивных решений. Но это вопрос реакции, а необходимо закрыть брешь в законодательстве системно, на корню зарубив коррупционные возможности.

Мы с президентом обсуждали новацию. 28 лет прошло с момента обретения Украиной независимости, все, кто хотел – гражданство получили. Кто-то не успел по каким-то причинам? Хорошо, вот вам полгода решить этот вопрос. И все, закрыли тему.

Если у тебя бабушка-дедушка украинцы - сейчас ты имеешь право получить гражданство. После принятия закона мы закрываем и эту ветку, останутся только родственники первой линии: папа, мама, брат, сестра. Жена, муж? Пять лет проживи в браке – получишь право гражданства.
Украинский паспорт сегодня обрел серьезный вес. Поэтому порядок получения гражданства будет ужесточен.

- Много пишут о ваших отношениях с Гройсманом. Вы ситуативные союзники из-за его натянутых отношений с президентом?

- Мы в товарищеских отношениях с Гройсманом с момента первого постмайдановского правительства, когда оба работали в Кабмине, я – министром МВД, он - министром-вице-премьером. Мы с тех пор с ним товарищи, и я всегда его поддерживал и буду его поддерживать. Хотя мы часто дискутируем по многим вопросам – это правда. И так, считаю, и должно быть в правительстве.

- Например, по кандидатуре Манько? (кандидат на главу Госслужбы по делам АТО, Аваков на заседании правительства достаточно эмоционально объяснял Гройсману, почему Манько нельзя утверждать на эту должность, - ред.).

- Например, по Манько. Ну, полушутя, полусерьезно - зачастую в ряде вопросов Гройсман больший социалист, чем я и Яценюк. Поэтому есть дискуссии. Но в этом и есть рабочий механизм баланса. Мне с Гройсманом комфортно работать.

- Когда последний раз вы встречались в широком формате так называемой стратегической встречи?

- Как правило, встречаемся раз в неделю. Иногда бывает два раза, если что-нибудь случается. Последняя встреча была посвящена многим вопросам, в том числе обсуждался пакет законов - по нацбезопасности, потенциальный закон о службе финансовых расследований, общая политическая ситуация.

- Эти встречи - эффективный инструмент решения вопросов государства?

- Механизм принятия решений в государстве прописан в Конституции и законах. Далее люди между собой собираются и обсуждают. Это механизм, который существует независимо от того, как его называет пресса. Хотите называть его стратегическая девятка – назовите. Но когда надо что-то обсудить –собираются топ-менеджеры государства и обсуждают. Повестку дня парламента, казалось бы, определяет спикер. Очевидно? Да, ведь это его полномочия. Но, с другой стороны, в парламенте действует коалиция. Значит, нужно обсуждать, в том числе, с коалицией. Или если возникают сложные ситуации, дискуссии по законам – отличная площадка для обсуждения.

Для формальных дискуссий есть Совет национальной безопасности и обороны, например. Для неформальных дискуссий мы собираемся в любых форматах – иногда в парламенте у Парубия, иногда у президента, иногда у премьера, иногда у меня… да где угодно. Но мы никогда не подменяем формальные процедуры: все решения принимаются согласно Конституции и законов.

- 27 февраля, если верить СМИ, была достигнута договоренность между президентской вертикалью и вертикалью Народного фронта о том, как вы идете на выборы. Якобы за вами 30% списка. Правда ли это? И о чем конкретно вы договорились с президентом?

- Никаких договоренностей нет. Эту версию я тоже читал в прессе. Это был один из вариантов обсуждения. Логика варианта была в том, чтобы определить формат объединения центристских сил, для консолидации усилий по реформам и для участия в избирательном процессе. Как один из вариантов – да, обсуждалась совместная партия. Но я, например, не являюсь сторонником такого варианта.

- Не сторонник или вы против этого?

- Не являюсь сторонником. И в настоящий момент договоренности о таком формате нет. Мое глубокое убеждение: предвыборное окно возможностей закрывается, но у каждого из потенциальных участников остается возможность реализовать работу по своим направлениям. О выборах, я считаю, надо говорить несколько позже.

Ценность Народного фронта не в том, что мы имеем электоральное преимущество. Мы это преимущество потратили на непопулярные шаги, которые нам пришлось делать ради спасения государства. Мы взяли на себя все тяжелые решения и грязь самых сложных лет. Кто-то должен был это сделать.

Наше преимущество в том, что у нас есть люди, которые умеют решать сложнейшие задачи и брать на себя ответственность за страну. Потому что, если нужно решать сложные задачи или будет совсем плохо в стране, то есть совершенно понятный круг людей, который знает, как решать эти проблемы, имеет опыт кризисного управления.

Мы это делали и делаем, не оглядываясь на популярность. И это для меня важнее, чем текущие проценты, которые сегодня одни, завтра – другие…

- Частью этих договоренностей якобы было распределение должностей: НБУ, Счетная палата, омбудсмен. Голосование прошло удачно: никто никого не кинул, как мы все видели. Можно ли считать, что ваш союз с президентом закреплен и договоренности начинают выполняться?

- Это неправда. Это не было частью договоренностей. Ситуация по омбудсмену – давняя, это была длинная дискуссия, которая никак не находила выхода. Та же ситуация со Счетной палатой. Договоренность была шире, чем с президентом. Это была договоренность нескольких политических фракций, которые приняли решение, что хватит иметь кругом сплошных исполняющих обязанности, пора определиться с конкретными кандидатурами.

Денисова получила голоса за омбудсмена. Пацкан - по Счетной палате. Это хорошие, взвешенные решения. Но я, кстати, не был уверен, что удастся собрать голоса за НБУ. Но и это получилось.

- О чем это говорит?

- Это говорит о том, что в нынешней финансовой ситуации Нацбанк – это точка напряжения, где надо решать очень много вопросов.

- На что претендует Народный фронт в переговорах с потенциальными союзниками на следующих выборах: должность премьера? Силовой блок? Экономика?

- Мы не обсуждаем следующее правительство. Сейчас это делать – абсурдно и несвоевременно. Мы не обсуждаем совместные списки. Какой список? Сколько возьмет та или иная партия, какая будет коалиция в следующем парламенте – ни вы ни я не знаем.

Политика не является единственным предметом нашего обсуждения с утра до ночи. Есть много текущих проблем. Например, взаимодействие с МВФ, который предлагает нам повысить тарифы на газ на 35%. Я говорю: да, отлично, повысить-то можно. Но только украинский народ сразу поднимется, сметет власть. А после этого проголосует за популистов, которые все вернут назад. Вы этого хотите, уважаемые коллеги? Я не дипломат, так что на самом высоком уровне могу говорить прямо. Вот это мы обсуждаем. Финансовый баланс обсуждаем. Можно кричать, что мы хотим минимальную зарплату поднять. Но посмотрите на платежный баланс – с ним тоже надо что-то делать.

- Ясно. Но я продолжу. Что будет с Народным фронтом, если вы все-таки договоритесь о единой партии?

- Я не вижу перспектив единой партии в том понимании, о котором вы говорите. Народный фронт существует независимо от этих процессов. Народный фронт – это прежде всего люди, которые прошли тяжелое время, разменяли свое электоральное доверие на непопулярные шаги. Но мы и дальше пойдем вместе.

- Текущий рейтинг и репутация Порошенко позволяют ему говорить о себе как о едином кандидате от правящей коалиции?

- Я вздрагиваю, когда слышу о едином кандидате. Я считаю, что Порошенко может быть одним из реальных кандидатов в президенты – наряду с другими. И пусть каждый гражданин сам себе выбирает, кого он считает достойным.

Я, например, считаю, что очень правильно будет сделать парламентскую республику. Это бы остудило многие головы, которые борются за власть в стране. Устранило бы дуализм власти. Уменьшило количество группировок, которые борются друг с другом. Ведь у нас как в последние годы? Президент всегда борется с премьером. Премьер всегда борется с президентом. Это создает дисбаланс и конфликтные ситуации.

- Президент заявил о необходимости внесения изменений в Конституцию в части интеграции в НАТО и ЕС. Можно ждать, что речь пойдет не только об этом?

- Я это полностью поддерживаю! Но этого недостаточно. Я высказываю свою позицию президенту и вы знаете позицию Народного фронта, мы считаем, что надо внести изменения в Конституцию, нужно внести изменения в избирательный закон – сделать Украину полноценной парламентской республикой, где президент – визионер и супервайзер. И с этим президент мог бы пойти на выборы с большим эффектом, это была бы понятная программа: смотрите, я отказываюсь от части полномочий ради баланса ветвей власти– очень красиво и понятно.

- И что говорит вам президент?

- Он размышляет на эту тему. Это и есть политический процесс. Это нормальная ситуация. Что скажет украинский народ – это важнее.

- Кого вы поддержите на президентских выборах?

- Мой голос - за парламентскую республику, и позиционирование по этому вопросу для меня ключевой лакмус по моему отношению к потенциальному кандидату.

- Какова ваша роль в истории с Саакашвили? Это ваша идея - лишить его гражданства?

- Нет, не моя.

Саакашвили – это человек, который готов ради собственной красивой политической позы использовать все, что угодно. Это моя оценка его как политика. Использовать фрустрацию населения, обманутые ожидания, разочарование, несбывшиеся пока светлые надежды и раскрученный антикоррупционный ажиотаж – все, что угодно, чтобы привлечь к себе людей, и чтобы потом обмануть, положив в карман политические дивиденды. Мне такого рода политики как Саакашвили - противны. И он даже не считает, что это плохо. Для него это просто и естественно -- как дышать. Увы.

- Зачем вы позволили такому плохому человеку, как вы говорите, прорвать границу и создать площадку в виде лагеря под Верховной Радой?

- Был выбор: либо кровавое столкновение, либо то, что случилось. Пограничники мне звонили и спрашивали: «Нам открывать огонь?». Я отвечал: «Вы что, идиоты? Нет, конечно!». И вот давайте решим: это я позволил нескольким проходимцам публично нарушить границу Украины, или надо было, чтобы там было 15 трупов?

- В США были бы трупы.

- Почти наверняка! Думаю, к сожалению, в следующий раз, при подобной попытке - трупы будут и в Украине... Но в той ситуации я принял такое решение – не допустить крови. Но я не думаю, что поступок Саакашвили принес ему счастье и успех. Мы прошли беспрецедентное количество судов на пути выдворения из страны этого человека как нарушившего границу. И судебная процедура прошла безукоризненно.

- Олигархи. В прошлом интервью нам вы говорили о начале уголовного преследования Дмитрия Фирташа. Дело замяли? Прошло два года, а к Фирташу ни у кого, кроме ФБР, претензий нет.

- За два года кое-что поменялось процессуально. Все такого рода дела из ведения Национальной полиции были переданы в Генеральную прокуратуру. Что-то забрало НАБУ, что-то – прокуратура. Я вчера, например, с радостью прочел, что дошло до подозрения дело в отношении Каськива, по «Воздушному экспрессу».

- Вы интересовались ходом дел по Фирташу?

- Я не думаю, что то, что происходит по Фирташу, будет иметь какое-то близкое завершение. Тем не менее, генпрокурор пару дней назад комментировал это дело. Я рад динамике. Посмотрим, что из этого выйдет.

- О чем вы говорили с Коломойским во Франции? О чем вообще могут говорить глава МВД и одиозный олигарх? Что общего?

- Кто одиозный – это спорный вопрос. Но я регулярно с ним общаюсь. Наверное, раз в пару недель. Он звонит, спрашивает: «А как вам телешоу на нашем канале?». И все в таком духе. Это очень забавные разговоры, если кто-нибудь слушает. Но они малопродуктивные, не о политике, поэтому, наверное, никто их не публикует (смеется).

- Что вас связывает?

- Нас с ним связывает 2014 год. Нас связывает Днепр, когда там была напряженная ситуация. Его твердая позиция патриота и решительного человека тогда – дорогого стоит, и я этого никогда не забуду.

А еще я никогда не брал у него деньги, а он со мной их не зарабатывал, ни в бизнесе, ни в политике. Поэтому у меня есть возможность спокойно с ним разговаривать, а у него есть возможность спокойной разговаривать со мной.

То, что происходило с долгами, дивидендами Укрнафты, с той же процедурой по ПриватБанку – это дискуссии, которые у нас имели место быть постоянно. У него есть свои позиции, у меня свои.

- Вы не спрашивали о том, хорошо ли ему спится после ПриватБанка? Может, приглашали на допрос?

- Я так не спрашиваю, потому что о ПриватБанке знаю больше чем вы, а допросы и дело в отношении него и должностных лиц НБУ ведет Генеральная прокуратура и НАБУ, а не Нацполиция и МВД. Если бы причастные ко мне структуры вели это дело, то я бы с ним не разговаривал. В Нацполиции нет дел против Коломойского, поэтому я позволяю себе с ним разговаривать.

- Внутреннюю политику с ним обсуждаете?

- Иногда. Но я стараюсь по телефону такие вещи не обсуждать. Но он, безусловно, интересуется.

- Просит у вас защиты или поддержки?

- Он олигарх, прошедший очень длинный путь, и – умный человек - он понимает, что можно просить, а чего – нельзя.

- А вы у него?

- И я ничего. В этом, наверное, залог нашего общения.

- С какими еще олигархами общаетесь так часто?

- Со многими, если есть необходимость и с Пинчуком, и с Ахметовым. С Фирташем нет. Но по роду своей работы я общаюсь практически со всем политическим спектром: начиная от Юлии Тимошенко, Олега Ляшко, Андрея Садового и заканчивая Бойко и Рабиновичем. Потому что такая работа у министра внутренних дел, если я хочу держать баланс. С кем я только не общаюсь... Когда уйду с этой работы, ограничу свое общение только приятными мне людьми, а пока руководствуюсь цитатой из моего любимого Роберта Хайлайна: «Хороший политик тот, кто умеет находить общий язык с тем, кто ему не нравится!»

- Что вы думаете о современной роли Медведчука в Украине?

- Я думаю, что он «продает воздух», который называется «я влияю на события в Украине». Продает его Путину. Кое-кто в Украине тоже пытается это покупать. Я считаю, что это бред полный.

- Говорят, у него есть покровители во власти.

- Может быть. Но это точно не я. Он вмешивается. Он пытается, конечно, участвовать… Но я считаю, что политика этого человека уже в прошлом. Я, например, не понимаю, как он может представлять Украину в Минске. Я и без того Минский процесс полагаю делом странным, и не внушающим надежд на решение проблемы. А с ним – тем более.

- Продажа телеканала Эспрессо Константину Жеваго: это история про медиабизнес или теперь Жеваго финансирует ваш канал?

- Нет, он не финансирует ни канал, ни партию. Это история о том, что мы с Яценюком решили отказаться от этого актива в преддверии выборов, чтобы избежать дополнительных спекуляций. Кроме того, если канал хочет развиваться, ему нужны настоящие бизнес-спонсоры и инвесторы. Ни у меня, ни у Яценюка таких средств и возможностей нет. Поэтому мы решили этот актив продать. Это была публичная сделка, кстати, одна из немногих в украинском медиабизнесе.

- В этом видят схему отмывания денег: купили дешево – продали дорого.

- Это Лещенко так говорит. Он также говорит, что Аваков купил дом за границей, стыдливо умалчивая, что все это указано в моей декларации, а стоимость этой итальянской недвижимости ниже, чем стоимость квартиры, которую он по сомнительной схеме приобрел в центре Киева.

- Тем не менее – вы не видите коррупционных рисков в таких сделках?

- Я видел бы риск, если бы продал дороже, чем купил, и при этом не заплатил налог. Вы пришли работать в свое издание. Оно стоило три копейки. Вы приложили труд и усилия, попали в тренд. Издание стало стоить десять…

- Но это не об Эспрессо. Канал же убыточный.

- А у нас есть прибыльные каналы? Конечно, нет. Но есть рыночная стоимость актива. Я, например, знаю, что сейчас идут переговоры о покупке каналов NewsOne и 112. Когда вы услышите суммы сделок – будете шокированы.

Когда мы заканчивали нашу сделку по Эспрессо, я наоборот считал, что дешево продали. Нет, говорят нам, это – отмывание денег! Ну, значит, "отмывание денег", связанное с налоговым платежом, которое принесло государству 11 миллионов гривень налога только от моей семьи, а есть еще платежи других участников.

- В последнее время много пишут о том, что вы заинтересовались газовым бизнесом. В СМИ называют компанию Ангро инвест, а по цепочке людей журналисты связывают ее с Игорем Котвицким, последнего называют вашим доверенным лицом в бизнесе. В связи с этим вопрос.
Вам знакома фирма Ангро инвест? И встречались ли вы в прошлом году с Павлом Фуксом и Александром Грановским?

- Газовым бизнесом я занимался и интересовался с 1992 года. Закончил заниматься в 2004-м. Окончательно тема газа вышла из орбиты интересов моей компании Инвестор, где я был учредителем, в 2010-м, когда товарищ Янукович атаковал все наши активы и все забрал.

Я не знаю, что такое Ангро инвест. Мы не занимались и не занимаемся этой фирмой. И логическое построение журналистов «он знает его собаку, поэтому у них совместный бизнес» - бред, это допущение, которое вкусно звучит, но ничего под собой не имеет.

- Тем не менее, с Фуксом в прошлом году встречались?

- С Павлом Фуксом я знаком 25 лет, еще по Харькову, когда он был просто обычным молодым человеком. Сейчас встречаемся чаще, потому что он переехал в Киев, раньше жил в Москве. Иногда звонит мне, и мы встречаемся.

С Грановским видимся чаще, потому что он депутат от БПП. В дискуссиях, которые у нас иногда бывают по правоохранительным, налоговым и другим законам, позицию БПП представляет зачастую как раз Грановский.

- То есть вы с ними тему газа не обсуждали?

- Я вообще не обсуждаю газ. Я газ обсуждаю только с Андреем Коболевым. Вот позавчера как раз обсуждал с ним, как быть с тарифами и МВФ, обсуждали проблему баланса газа, Северный поток-2, как можно этому помешать и так далее.

Ситуация очень трудная, на самом деле. Например, французская Engie, которая собирается участвовать в крупнейшем проекте солнечных электростанций в Чернобыльской зоне, и, одновременно, как они говорят, на «маленькую толику» собираются делать работы по Северному потоку-2… Нам приходится говорить французам, что в этом случае ничего с Украиной у них не получится.

- Котвицкий - это независимый бизнесмен, добившийся успеха благодаря исключительно собственной предприимчивости?

- Игорь Котвицкий мой давний друг, который начал работать со мной молодым человеком много лет назад – в 1991 или 1992 году. Сначала мы выделили ему направление в нашем бизнесе, а потом, когда я ушел работать губернатором, он стал вести дела самостоятельно. С 2010 года он абсолютно самостоятельный бизнесмен. Мы часто встречаемся, дружим, надеюсь, будем дружить и дальше. И никакая конъюнктура не заставит меня отказаться от этой дружбы. И еще - я желаю всем бизнесменам платить налоги так, как это делает Котвицкий.

- Вы ему каким-либо образом помогаете?

- Когда он обращается в личном – всегда помогаю. По бизнесу, скорее, он готов помочь кому-нибудь, чем я.

- Вам помогает?

- У меня нет бизнеса. Моим бизнесом занимается мой итальянский адвокат и супруга.

- На чем сейчас зарабатывает ваша семья? Каким бизнесом она владеет?

- Открывайте электронную декларацию – там все есть, чем занимается моя семья. Моя семья владеет акциями итальянской компании, которая, в соответствии с законом, передана в управление профессиональному адвокату в Италии, фирмой занимается моя супруга. Фирма эта сейчас пытается реализовать два-три туристических проекта. Я не считаю, что это будет большой бизнес, но супруга этим занимается. Той работой, которой я занимался в Италии, находясь в изгнании, сейчас заниматься не могу. Тем не менее, этот бизнес все еще приносит какие-то доходы.

Сейчас – меньше. Мой сын занимается своим небольшим бизнесом, и владеет акциями АО Инвестор, бывшей нашей материнской компании, которая уже не приносит больших доходов, но достаточно, чтобы нормально себя чувствовать.

- Бизнес вашей семьи не так хорошо себя чувствует, как бизнес Порошенко?

- Провокационный вопрос. Но я думаю, что не так хорошо.
Продолжаются суды по имуществу, которое было у меня отобрано во времена Януковича. Где-то суды идут успешно, где-то – нет.

- Что уже вернули?

- Ну, оно даже не стоит того, чтобы об этом упоминать. Да и все, что вернули – тут же отдали. Такой, достаточно хаотичный процесс. Мне иногда рассказывают о процессах, я – слушаю.

- Есть какой-то актив, который очень хотели бы вернуть?

- Да нет уже, пожалуй.

- Зачем вам Нацдружины?

- А вам зачем? Я слышал, что это вы их организовали.

- Вся страна знает о тесных связях МВД и Азова. В общем-то, я понимаю, почему вы это отрицаете. Да и Азов всегда отрицает, всячески публично демонстрирует ненависть к вам. Но это не меняет суть.

- МВД, наши Добробаты, и Азов в том числе, защитили Украину в самые горячие месяцы 14-го. Азов был создан, чтобы деблокировать Мариуполь. Это было сделано. И хватит на этом спекулировать. Азов – действующее подразделение Национальной гвардии, которое эффективно выполняет боевые задачи и защищает Мариуполь, там наши ребята погибают, в том числе двое снайперов Азова погибли совсем недавно. Это факт. То, что из этих подразделений, как и из других Добробатов, выходят общественные деятели-активисты, которые делают много хороших и плохих вещей – тоже факт. Делают много глупостей – тоже факт.

Создание Национальных дружин, вернее, то, как они были поданы, весь их пиар – я, к примеру, считаю это недальновидностью.

- Что вы имеете в виду?

- То, как они пиарятся, как позиционируют себя. С другой стороны, такие их действия попадают в резонанс с частью украинского общества. Давайте представим, что бы было два года назад, если бы Нацдружины взяли факелы и прошлись по Крещатику. Я думаю, что в то время вы бы шли рядом с ними и кричали «Слава Украине!» -- вместе со всеми, кого сегодня такое вызывающее поведение возмущает, кто видит в этом некую угрозу.

Да, сейчас общество трансформировалось, повзрослело, окрепло, паника ушла, мы встали на ноги – назовите это как угодно. Но – да, сейчас это смотрится по-другому. Говорят, что эти марши — это плохо. Да, возможно это плохо.

Сейчас. Но я хочу сказать, что моя личная и официальная позиции тут едины: МВД не будет терпеть никаких парамилитарных образований. Такие попытки будут пресекаться независимо от того, делают это хорошо знакомые мне, заслуженные ветераны, или фейковые ребята, которые под ветеранов рядятся.

Я открыто об этом говорю и Билецкому, и всем остальным – и большинство меня слышат: ребята, у вас нет такой возможности. Я, министр внутренних дел, никогда не позволю, чтобы монополия на насилие не была государственной монополией, чтобы порядок на улицах регулировался кем-то, кроме государства.

- Тем не менее, Нацдружины уже действуют. Это уже есть.

- Что есть?

- Они «взяли под охрану» один из телеканалов, например.

- Это не значит, что их надо расстреливать.

- Я такого не предлагал. Но вы говорите, что не позволите регулировать порядок, а это происходит. Что если когда-нибудь Нацдружины выйдут из-под контроля. Кто будет отвечать за это? Что вы будете делать?

- Нацдружины - это общественные организации, имеющие ровно те же права, что и все остальные НГО. Но, как только они нарушат закон, например, будут противозаконно бряцать оружием или окажут сопротивление полиции, - они будут немедленно задержаны. И такие прецеденты уже были.

Для этих и других образований есть одна сентенция-совет: то, что к вам прибегают малолетки 15-20 лет с кашей в голове, желанием пожечь порох, «подвижевать», как они говорят, - не значит, что вы теперь имеете политическую перспективу. Именно поэтому рейтинг поддержки этих движений невысок. Потому что общество хочет безопасности и порядка, позитивной динамики, основанной на экономическом росте. Когда по улицам ходят Нацдружины, а не Нацполиция – это не есть порядок и безопасность, это не будет принято обществом. И я всем ребятам из Добробатов, которых вижу достаточно часто, постоянно об этом говорю: у вас есть два пути: имплементироваться в государственную структуру – силовые, полицейские, еще какие-то органы, либо остаться в своей фазе полувойны- полумира- полуреволюционного пыла – и тогда вы плохо кончите.

В последнее время модно поминать Армению и расстрел парламента в 1999 году. Вчера у меня был посол Армении в Украине Андраник Манукян, который тогда получил несколько пуль. Так вот, в Армении после карабахской войны количество парамилитариев было сопоставимо с регулярной армией. Кончилось это чем: либо эти люди влились в официальные подразделения, как это сейчас происходит у нас, либо они оказались в тюрьме, погибли в перестрелках и так далее. Тоже самое – Молдавия, послевоенная Германия и Франция.

- Вы общались с представителями Нацдружин?

- Время от времени я встречаюсь с народным депутатом и первым командиром батальона Азов Андреем Билецким - по вопросам того же нашего Азова, который под Мариуполем.

- Когда уйдете в отставку дописывать свою книгу "Зеленая тетрадь"?

- Она уже дописана. Я просто об этом не говорю пока. Вот она. Пока в одном экземпляре. Книга о текущей жизни.
Что касается отставки. Как только я пойму, что моя работа бесполезна или уровень сопротивляемости выше, чем я могу преодолеть, или я не имею возможности влиять на события – я немедленно уйду с этой своей работы.

- Сейчас такого ощущения нет?

- Балансирую на грани. Начинаются предвыборные страсти. Но я считаю, что наше государство нельзя строить на эмоциях, воле одного человека или одной группы лиц. Нужен баланс. Любая власть – вопрос баланса. Я стараюсь быть элементом этого баланса. Пока это удается.

(интервью брал Petro Shuklinov для ЛІГА.net )

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Восточная Фаланга - независимая исследовательская и консалтинговая группа, целью которой является изучение философии, геополитики, политологии, этнологии, религиоведения, искусства и литературы на принципах философии традиционализма. Исследования осуществляются в границах закона, базируясь на принципах свободы слова, плюрализма мнений, права на свободный доступ к информации и на научной методологии. Сайт не размещает материалы пропаганды национальной или социальной вражды, экстремизма, радикализма, тоталитаризма, призывов к нарушению действующего законодательства. Все материалы представляются на дискуссионной основе.

Східна Фаланга
- незалежна дослідницька та консалтингова група, що ставить на меті студії філософії, геополітики, політології, етнології, релігієзнавства, мистецтва й літератури на базі філософії традиціоналізму. Дослідження здійснюються в рамках закону, базуючись на принципах свободи слова, плюралізму, права на вільний доступ до інформації та на науковій методології. Сайт не містить пропаганди національної чи суспільної ворожнечі, екстремізму, радикалізму, тоталітаризму, порушення діючого законодавства. Всі матеріали публікуються на дискусійній основі.

CC

Если не указано иного, материалы журнала публикуются по лицензии Creative Commons BY NC SA 3.0

Эта лицензия позволяет другим перерабатывать, исправлять и развивать произведение на некоммерческой основе, до тех пор пока они упоминают оригинальное авторство и лицензируют производные работы на аналогичных лицензионных условиях. Пользователи могут не только получать и распространять произведение на условиях, идентичных данной лицензии («by-nc-sa»), но и переводить, создавать иные производные работы, основанные на этом произведении. Все новые произведения, основанные на этом, будут иметь одни и те же лицензии, поэтому все производные работы также будут носить некоммерческий характер.

Mesoeurasia

Mesoeurasia
MESOEURASIA: портал этноантропологии, геокультуры и политософии www.mesoeurasia.org

How do you like our website?

>
Рейтинг@Mail.ru