Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Традиция - Революция - Интергация

Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!

Наши корни
: Белое Дело (РОВС / РОА - НТС / ВСХСОН), Интегральный национализм (УВО / УПА - ОУН / УНСО), Фалангизм (FET y de las JONS / FN), Консервативная революция (AF / MSI / AN / ELP / PyL)
Наше сегодня: Солидаризм - Традиционализм - Национальная Революция
Наше будущее: Археократия - Энархизм - Интеграция

13 апр. 2015 г.

Владислав Бачинин: Европейская Реформация как произведение искусства (Правомерность теологических реконструкций)

 Peter Vischer d. J.: Allegorie auf den Sieg der Reformation. Federzeichnung, 1524

•    Эстетические пропорции Реформации
•    Гегелевский метод исторического эстетизма
•    Якоб Буркхардт: государство как произведение искусства
•    К.С.Льюис: средневековая модель мира как произведение искусства
•    Х. У. фон Бальтазар: мир как симфоническое произведение
•    Восстановление эстетической справедливости
•    Каузальная тетрактида Аристотеля и Реформация
•    Реформация – произведение драматического искусства
•    Познавательные ресурсы метафорического мышления

Эстетические пропорции Реформации

Лютеровская Реформация XVI века оказалась чрезвычайно влиятельной духовной силой, чьё действие на просторах европейских социальных и культурных ландшафтов существенным образом изменило их вид.
В последующие века на Реформацию и произведённые ею перемены смотрели с самых разных точек зрения – исторических, богословских, философских, морально-этических и др. При этом оставалась одна позиция, с которой её почти не рассматривали. Это эстетическая точка зрения. Между тем, она небезынтересна и позволяет добавить к общей картине экстраординарного исторического события несколько новых, отнюдь не лишних штрихов.
Каждому, кто попытается двинуться по пути интеллектуальной реконструкции феномена Реформации и воссоздать его смысловые пропорции, вряд ли удастся обойтись без эстетических критериев. Эти пропорции просто обязаны будут подчиниться эстетическим требованиям. В противном случае вместо стройных и привлекательных культурно-исторических построений можно получить уродливую теоретическую химеру из громоздящихся смысловых фрагментов, плохо пригнанных друг к другу. И гуманитарному сознанию будет неприятно и затруднительно иметь дело с теоретической конструкцией такого рода.
Если допустить, что Реформация действительно является художественным произведением, то тогда возникает ряд резонных вопросов. В чем суть этой  художественности? Где она начинается и где заканчивается? Из чего складывается? Куда устремлена? Как и какими силами движется? И т. д. и т. п.

Гегелевский метод исторического эстетизма

В желании прибегнуть к эстетическим ресурсам гуманитарного знания нет ничего странного и неуместного. Гуманитарии всегда любили и умели пользоваться эстетическими критериями при выстраивании своих теорий. Известно немало видных аналитиков, которые пытались рассматривать отдельные фрагменты социально-исторической реальности в качестве произведений искусства. Достаточно сослаться на несколько примеров.
Так, немецкий философ Георг Вильгельм Фридрих  Гегель использует в своих лекциях по философии истории словосочетание «политическое художественное произведение». Он прилагает его к  государству, то есть к предмету, казалось бы, не предназначенному для эстетических оценок. Философ рассуждает о типе античного греческого государства-полиса и говорит, что его демократические структуры демонстрировали «прекрасную телесность». Мол, даже рабство не мешало грекам. Напротив, оно способствовало утверждению «прекрасной демократии». А благодаря ей развивались пластичные, целостные характеры граждан. Греческий дух блистал нравственной красотой, крепостью, зрелостью и многими политическими доблестями.
 Древние Афины, согласно Гегелю, были не просто городом, а настоящим «политическим художественным произведением», где у гражданина имелись великолепные возможности развиться в «художественное произведение свободной индивидуальности».

 Якоб Буркхардт: государство как произведение искусства

Во второй половине XIX века по стопам Гегеля двинулся швейцарский историк культуры, профессор Базельского университета Якоб Буркхардт (1817-1897). В его труде «Культура Возрождения в Италии»  (1860) предметом исторической эстетизации стали уже не античные полисы, а итальянские государства эпохи Ренессанса. Ряд их них он также назвал «произведениями искусства».
Сказались, вероятно, личные художественно-исторические пристрастия ученого.  Буркхардт любил искусство и имел склонность к эстетическому оформлению своих восприятий реальности. А поскольку прошлое интересовало его больше настоящего, то обращенная в прошлое, ретроспективная эстетизация отдельных исторических реалий стала для него одним из методов осмысления социокультурной жизни Европы. Он увидел в средиземноморских ренессансных государствах социально-политические институты, чья жизнь определялась прежде всего состоянием их культуры.
Ни Гегель, ни Буркхардт не оставили нам развернутых концепций государства как произведения искусства. Их рассуждения не поднялись выше уровня красивой, интригующей метафоры. Они ограничились всего лишь общими историко-культурологическими декларациями. Но их попытки не остались незамеченными.
Самое удачное в позиции Гегеля-Буркхардта – это высказанная идея, набросанный ими теоретический эскиз метода эстетической ретроспекции. Данной идее невозможно отказать в продуктивности, поскольку она позволяет рассматривать не только государство, но и самые разные социально-исторические структуры и процессы в свете эстетических критериев. Однако для этого требуется добротный теоретический инструментарий, чувствительный к эстетическим свойствам духовных и материальных форм социально-исторической жизни.
Впрочем, далеко не всем благим намерениям на этом пути дано осуществляться. Когда в начале XXI в. философы Москвы и Петербурга задумали произвести коллективный мозговой штурм темы «Государство как произведение искусства» (Государство как произведение искусства. 150-летие концеции / Ин-т философии РАН; Московско-Петербургский философский клуб; Отв. ред. А. А. Гусейнов. – М.: Летний сад, 2011), да еще попытались приложить её к российским реалиям, то общий познавательный результат этой акции оказался близок к нулю. Она так и осталась чем-то средним между гуманитарной авантюрой и философским курьёзом. И это при том, что сама по себе идея Гегеля-Буркхардта очень не дурна. Правда, ей повредил не слишком удачно выбранный объект приложения, поскольку вряд ли можно отыскать предмет, менее отвечающий художественно-эстетическим критериям, чем российское государство. Но в принципе, в социально-историческом мире существует, помимо государств такого рода, бесконечное множество систем, явлений и процессов, достойных научно-теоретического рассмотрения под эстетическим углом зрения.

К.С.Льюис: средневековая модель мира как произведение искусства

Вполне удачным можно считать опыт К. С. Льюиса, попытавшегося применить метафору произведения искусства к средневековой модели мира. Он признавался, что когда погрузился в изучение средневековой культуры, литературы, философии, теологии, то пережил чувство изумления перед гармоничностью и совершенством той религиозно-философской модели мира, которая довлела над всем этим. Тонкий художественный вкус позволил  Льюису оценить её как культурный шедевр и назвать самостоятельным произведением искусства (Льюис К. С. Избранные работы по истории культуры. — М.: Новое литературное обозрение, 2015, С.645).
Действительно, в этом творении человеческого духа сошлись векторы творческой энергии множества выдающихся умов. В нём разрешились бесчисленные интеллектуальные противоречия между различными мировоззрениями и теориями. Модель оказалась несравнимо выше любых фантазий. Ни один из индивидуальных всплесков чьего бы то ни было воображения не достигал той духовной высоты, на которую она оказалась вознесена. Льюис, исполненный эстетического восторга и восхищения, даже само  слово Модель стал писать с большой буквы.
Он увидел в ней не сухую умозрительную конструкцию, а прекрасно организованную множественность собранных воедино образов, символов, ценностей, норм, смыслов, идей, истин, идеалов. Он не уставал изумляться удивительно плотной смысловой пригнанностью разнородных элементов друг к другу.
Семантические, ценностные и нормативные пропорции этой Модели выглядели столь возвышенными и прекрасными, что и в ХХ веке этот гармоничный синтез способен дарить уму и чувствам человека неизъяснимые интеллектуальные и эстетические наслаждения.
Восторги Льюиса были не беспочвенны. Он, наделённый не только незаурядным художественным чутьём, но и сильными аналитическими способностями, в данном случае ничуть не переиграл. Можно сказать, что он занялся восстановлением справедливости. Ему захотелось, чтобы одно из главных достижений средневековой культуры было восстановлено в его эстетических правах. В работе «Отброшенный образ» (1962) Льюис писал: «Я надеюсь убедить читателя не только в том, что эта Модель вселенной — величайшее произведение искусства Средних веков, но и в том, что она в некотором смысле их главное произведение, в создании которого участвовало большинство отдельных произведений, к чему они то и дело обращались и откуда черпали значительную часть своей силы» .
Подтверждение своим умонастроениям Льюис нашел у Псевдо-Дионисия, чью иерархическую модель Вселенной он сравнил с фугой .
Теоцентричная модель мира, как плод творческих усилий средневекового христианского духа, предоставляла богатую пищу уму, воображению богословов, философов, поэтов, художников. Она самым прямым и активным образом участвовала в их творческой деятельности, служила и ментальным фоном, и сеткой координат, и основанием дедуктивных усилий мысли, и организующей ценностной средой, и питательной почвой, и контекстуальным полем движений творческого духа. Её культуротворческий потенциал выглядел неисчерпаемым, и Льюис это отчетливо осознал и по достоинству оценил. И понятно, что, не будь сам он христианином, мысли и оценки такого рода вряд ли родились бы в его гуманитарном сознании.

Х. У. фон Бальтазар: мир как симфоническое произведение

Один из крупнейших теологов ХХ столетия Х. У. фон Бальтазар двигался в том же направлении, что и Льюис. В своём трактате «Истина симфонична»  он привёл ряд точных по сути и блистательных по форме музыкальных метафор, характеризующих Божий мир в его трансцендентном измерении. Он писал: «Мир похож на огромный оркестр, настраивающий свои инструменты: из оркестровой ямы доносятся разрозненные звуки, между тем как публика заполняет театр, а дирижерское место еще пустует. И все же пианист извлекает из фортепиано звук ля, чтобы установить вокруг согласованное звучание, само же ля настраивается по некоему таинственному источнику. Также и выбор самих инструментов отнюдь не случаен: их качественные характеристики различаются между собой ровно настолько, чтобы образовать подобие координатной системы. Гобой, возможно, при поддержке фагота, составит хорошее дополнение к группе смычковых, но этого может оказаться недостаточным, если духовые не обеспечат связующий фон для этих противоположных партий. Выбор осуществляется исходя из единства, которое до поры до времени заключено в безгласной партитуре, но скоро, когда дирижер постучит по пюпитру, оно начнет все стягивать к себе, все увлекать за собой, и тогда станет ясно, зачем была нужна каждая отдельная часть.
Своим откровением Бог исполняет симфонию, относительно которой даже трудно определить, что богаче: единая мысль, выраженная в ее композиции, или полифонический оркестр, т. е. все творение, которое он приготовил для исполнения этой симфонии. Прежде чем Слово Бога стало человеком, мировой оркестр — многочисленные мировоззрения, религии, государственные проекты — наигрывал вразнобой, без всякого плана. Иногда возникало предчувствие, что эта какофония и сумятица — лишь «притирка» инструментов и что ля пронизывает все эти звуки, словно обещание. «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках…» (Евр.1,1). Затем пришел Сын, «наследник мира» (Рим.4,13), ради которого и был составлен этот оркестр. И по мере того как под его управлением этот оркестр исполняет симфонию Бога, обнаруживается смысл оркестрового многообразия» (Х.У. фон Бальтазар. Истина симфонична. - М.: Институт теологии, философии и истории св. Фомы. 2009. - С.5-6).
Здесь мы видим, как разворачивается вереница музыкальных метафор: Творец – автор симфонии; божественный план упорядоченного бытия – партитура; человечество – оркестр; критерий истинности - звук ля; разнобой отклоняющихся мнений, противоречащих друг другу интересов и мировоззрений – какофония.
Из ансамбля метафор рождается смысл огромной богословской, экзистенциальной, этической и эстетической силы, указывающий на присутствие в мире высшего организующего, обязующего и направляющего начала, которое гарантирует исполнителям и слушателям чудесную гармонию бытия, если те готовы строго и неукоснительно следовать всем его требованиям.
Бальтазар использует метафоры симфонии, какофонии, а далее и полифонии. Эта триада однокоренных, но разных по смыслам слов проливает свет на природу взаимодействия экзистенций с трансценденциями. Она заставляет обратить внимание на то, что Бог, вполне могший сотворить монофонически звучащий мир, создал неизмеримо более сложную партитуру, предполагающую возможность обращения в симфонию любых форм многоголосия и разноголосия. 
Всё, что создается  при участии Бога, несёт на себе признаки совершенства, одухотворённости, гармонии. Вселенная, созданная Творцом, предстаёт как произведение божественного искусства, как шедевр Божественного Художника. Она – подлинно  художественное целое, отвечающее самым высоким эстетическим критериям и вызвавшее чувство удовольствия у Самого Художника: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма (Быт.1.31).

Восстановление эстетической справедливости
Итак, для чего же нам нужна метафора произведения искусства применительно к Реформации? Если коротко, то ответ мог бы звучать так: ради восстановления эстетической справедливости. Ведь фактически тот смыслообраз Реформации, что имеется в историческом сознании, пребывает ущемлённым в своих эстетических правах. И метод исторического эстетизма, способный исправить упущение, - это не способ её декорирования и приукрашивания. Он готов послужить дополнительным средством упорядочения наших представлений об этом сверхсложном макроисторическом процессе. Это похоже на то, как живописные портреты Мартина Лютера кисти Лукаса Кранаха Старшего дополняют те наши представления, которые возникают при чтении лютеровских текстов и при знакомстве с трудами историков и биографов. Художественное, эстетическое не мешает и не противоречит рационально-смысловому.
Самое простое из того, что нам обещает путь восстановления эстетической справедливости, это то, что прекрасное и безобразное, возвышенное и низменное, трагическое и комическое, присутствовавшее в живой исторической ткани и в духовной динамике Реформации, не будут оставаться в тени, а займут своё собственное, законное место в её историческом смыслообразе. А это, в свою очередь, позволит обратить внимание на новые ценностные грани известных реалий, поможет высвечивать те их аспекты, которые прежде ускользали от внимания исследователей. Ведь в Реформации присутствует, кроме её сугубо рационального содержания, ещё и то, что невозможно измерить логарифмами исторического или социологического рассудка.
Реформация – величественный, удивительный в своих особенностях, не имеющий аналогов феномен духовной жизни европейского человечества. В ней оказался сконцентрирован гигантский объём духовной энергии, которого хватило на несколько последующих веков многим сферам религиозной, социальной, экономической, политической, культурной жизни Европы Нового времени.

Каузальная тетрактида Аристотеля и Реформация
Хорошим теоретическим подспорьем для философско-теологического анализа Реформации как целостного эстетического феномена может послужить аристотелевская концепция причинности, изложенная в трактате «Метафизика». Там  мы находим интересное учение о четырёх универсальных причинах всего сущего. Описанная Аристотелем четверица причин (каузальная тетрактида) являет собой рабочий эскиз универсальной познавательной конструкции. Лаконичная и, вместе с тем, исчерпывающая, она позволяет использовать её при исследованиях самых разных явлений и процессов, всевозможных форм практической и духовной жизни.
Аристотель в своих размышлениях о причинно-следственных связях пришел к выводам о том, что в мире действуют четыре их типа базовых причин – формальные, материальные, деятельные и целевые. У каждого типа свои задачи и функции. А все вместе они сопровождают живую систему на протяжении её  существования от начала до конца.
Особенности действия аристотелевской четверицы можно рассмотреть на таком конкретном художественно-эстетическом объекте, как, скажем, мраморная скульптура.
1.Формальная (формообразующая) причина.
Это причина, задающая форму чему-либо. Её можно сравнить с замыслом скульптура, с тем задуманным, воображаемым образом будущего изваяния, который вначале зародился у художника в голове, а затем подвигнул его на действия по практическому воплощению плана-проекта.
2.Материальная причина. 
Она представляет собой ту материю или материал, в котором воплощается задуманный план, проект, образ. В случае со скульптором и будущей скульптурой это будет мрамор, без которого она не может существовать и которому предстоит превратиться в изваяние.
3.Деятельная (деятельностная) причина.
Это инструментальное начало, которое непосредственно реализует имеющийся замысел. Конкретным орудием по превращению воображаемого образа в реальную скульптуру выступает резец в руке скульптора.
4.Целевая причина.
Это тот идеал, та сверхзадача, та желанная конечная цель, к которой устремлены энергетические векторы всех  остальных причинных воздействий. Если скульптор трудится над изображением мраморной Афродиты, то целевая причина его усилий – достижение максимально возможного приближения изваяния к художественно-эстетическому идеалу женской красоты, гармонии и совершенства.
Каждая из четырех причин существует самостоятельно, в относительной автономии от других. Для того, чтобы возник художественный шедевр, они должны соединиться в один общий причинно-следственный ансамбль. У этого последнего налицо признаки универсальности, необходимости и достаточности. Взятые вместе в пределах единого проблемного пространства, они позволяют объяснить появление, существование, динамику развития практически любого сложного социально-исторического явления и процесса. Они же показывают, что в судьбе каждого из них участвуют прошлое  (материальные причины), настоящее (деятельные причины) и даже будущее (целевые причины).
Кроме того, в аристотелевской тетрактиде нельзя не заметить отсылки к вечности – к формообразующей первопричине-первоначалу всего сущего и должного. Говоря о причинах, Аристотель, иногда называет их началами, и в этом есть своя логика, поскольку все члены четверицы выступают как исходные, порождающие факторы, побуждающие вещи к существованию. В размышлениях о формообразующей причине великий философ делает решительный шаг навстречу Богу, без которого в этом мире не происходит ни одно событие, не совершается ни одно действие, не возникает ни одна система, ни один процесс.
А теперь вернёмся к Реформации. Громадный исторический материал, связанный с её событиями, поддаётся более успешному осмыслению, если его расположить в соответствии с конфигурацией аристотелевского учения о причинности. Это позволит увидеть весь Монблан фактов, входящих в макропроцесс Реформации, в его принципиальной полноте, архитектонической сложности и драматической противоречивости. Ведь именно единение четырех типов причин, слияние их силовых векторов привело к развёртыванию Реформации как целостного ансамбля явлений духовно-практической жизни.

Реформация – произведение драматического искусства

Реформация не сопоставима с произведениями статичных видов искусства – живописными, скульптурными, архитектурными. Её нельзя рассматривать как статуарную историческую конструкцию. Но сопоставление её с такими динамичными видами искусства, как театр (драма, трагедия) или музыка (симфония), может быть достаточно продуктивным.
Реформация – не система, а процесс. Это динамика реформирования, струящийся поток духовно-практической жизни, не просто омывающий, но изменяющий самые разные структуры, попадающиеся ему на пути, - церковные и социальные системы, политические и правовые институты, индивидуальные убеждения и мировоззрения.
Реформация динамична по своей сути, подвижна в своих смысловых, ценностных и нормативных проявлениях. Она отмечена множеством коллизий, вспышек и взрывов. Однако сопровождавшие её конфликты смыслов, контроверзы ценностей, стычки норм не смогли отменить общую динамичную целостность Реформации как единого, несмотря на внутреннюю противоречивость, ансамбля исторических событий. Так, шекспировская трагедия с бурей разыгрывающихся внутри неё страстей, разнообразием участвующих лиц и развёртывающихся судеб, остаётся художественным целым. Страсти действующих лиц и конфликты между ними не разрушают её, а лишь придают ей те особые эстетические свойства, которые делают её уникальным произведением театрально-драматического искусства.
Реформация – не коллекция разнообразных событий и фактов, не мозаичное панно из фрагментов духовной и практической жизни. Она - драматическое действо, развернувшееся в историческом времени, состоявшее из многих актов, развивавшееся по законам драмы, имевшее пролог, завязку, кульминацию, развязку и открытый финал. Её духовный эффект может быть описан при помощи наглядной метафоры кругов, расходящихся по водной глади бескрайнего озера. Это историческая драма без последнего акта, где её предпоследний акт продолжает длиться по сей день и неизвестно, когда закончится.
В Реформации есть тайна. Это тайна Божьего участия в её почти фантастическом проекте, который поначалу очень многим казался заведомо провальным. Когда никому не известный провинциальный монашек Мартин Лютер восстал на авторитет папы и всей Римской церкви, и его шансы не только выиграть, но просто выстоять против мощнейшего института с гигантской властью и репрессивным аппаратом инквизиции, были близки к нулю, а он, все-таки, победил, то эта победа показала, что Бог встал на его сторону, помог осуществиться невозможному, сделал его непобедимым. Победа Лютера стала не теоретическим, не богословским, не философским, а практическим доказательством бытия Бога.
 Реформация удалась потому, что именно Бог выступил в роли автора, драматурга, замыслившего  её исторический сюжет Реформации. Он - её формообразующая причина, задавшая Реформации важнейшие формальные и содержательные параметры, обозначившая их временные и пространственные рамки. Бог нашел и вдохновил тех, кто был способен воплотить Его замысел. Он позволил сочиненной Им исторической драме разыграться на европейских подмостках во всей её удивительной духовной мощи, красоте и священном ужасе.
Когда Гегель в своих «Лекциях по эстетике» утверждал, что предметом эстетики является прекрасное в природе и искусстве, то он дал слишком узкую трактовку, поскольку прекрасное обнаруживает себя в самых разнообразных сферах человеческой жизни, деятельности и культуры. И Реформация является несомненным средоточием многих проявлений прекрасного.
Ведь, если автор замысла Реформации – Господь, Который абсолютно и безусловно прекрасен, то в ней непременно присутствует много такого, что можно смело назвать прекрасным. Несмотря на вмешательство архиврага, на попытки руководимых им духов зла осквернить то благое, что было в Реформации, прекрасное не исчезло. Оно не всегда лежит на поверхности. Но его можно увидеть, его следует выявлять, показывать, изучать и ценить.
Роль второй, то есть материальной, аристотелевской причины предназначено было исполнить европейскому человечеству. Гигантская социальная масса, великое множество людей, их умы, души и судьбы оказались в роли материала, в котором должен был воплотиться Божий замысел. Предстояла трудная и долгая работа, очень похожая на борьбу и постоянно облекавшаяся в формы всевозможных церковных, политических, социальных, богословских и прочих столкновений. Но во власти Господа было собрать воедино бесчисленное множество отдельных воль, нужд, интересов и направить их усилия в одно русло.
Реформация – это впечатляющая и вдохновляющая демонстрация борьбы Бога за человека, начавшего отходить от Него. Это яркое проявление любви Творца к своему творению, намерения защитить и спасти его от угрожавших ему сил разрушения и гибели. Бог пожелал укрепить Свой союз с человеком, начавший заметно ослабевать и нуждавшийся в подобном укреплении.
Инициатива исходила свыше. Призыв Бога  прозвучал. И Мартин Лютер оказался одним из тех немногих, кто был наиболее чуток, кто услышал зов и отозвался: «Вот я, Господи! Пошли меня!»
Бог поставил Лютера режиссером драмы Реформации. Ему Он поручил функцию деятельной причины. Его мысль, слово и дело должны были сыграть роль резца в руке божественного Скульптора. Лютеровская режиссура новой исторической драмы задала ей тон и строй на всю обозримую перспективу.
Лютер не был человеком театра и вообще искусства. Но эстетический язык не являлся для него чем-то чужим и далёким. Будучи яркой, одаренной и одухотворенной личностью, он в своих размышлениях, мысленных диалогах, текстах и прямом общении постоянно пользовался эстетическими критериями. В его суждениях повсеместно встречаются оценки, опирающиеся на  понятия прекрасного и безобразного, возвышенного и низменного, трагического и комического и т. д. И это способствовало тому, что его творческие инициативы производили сильное впечатление как на единомышленников, так и на оппонентов.
У Лютера как режиссера нашлось немало помощников. Единомышленники и  соратники реформатора, видные европейские интеллектуалы-теологи, князья и подданные, священнослужители и их паства, крестьяне и ремесленники не позволили центробежным силам социально-исторического взрыва разорвать на части «текст Божьего замысла» и сделали всё, чтобы он осуществился. Бог включил механизмы действия целевых причин, вложил в героев драмы представления о целях, к которым они должны стремиться и к которым они действительно устремились своими умами и сердцами.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Восточная Фаланга - независимая исследовательская и консалтинговая группа, целью которой является изучение философии, геополитики, политологии, этнологии, религиоведения, искусства и литературы на принципах философии традиционализма. Исследования осуществляются в границах закона, базируясь на принципах свободы слова, плюрализма мнений, права на свободный доступ к информации и на научной методологии. Сайт не размещает материалы пропаганды национальной или социальной вражды, экстремизма, радикализма, тоталитаризма, призывов к нарушению действующего законодательства. Все материалы представляются на дискуссионной основе.

Східна Фаланга
- незалежна дослідницька та консалтингова група, що ставить на меті студії філософії, геополітики, політології, етнології, релігієзнавства, мистецтва й літератури на базі філософії традиціоналізму. Дослідження здійснюються в рамках закону, базуючись на принципах свободи слова, плюралізму, права на вільний доступ до інформації та на науковій методології. Сайт не містить пропаганди національної чи суспільної ворожнечі, екстремізму, радикалізму, тоталітаризму, порушення діючого законодавства. Всі матеріали публікуються на дискусійній основі.

CC

Если не указано иного, материалы журнала публикуются по лицензии Creative Commons BY NC SA 3.0

Эта лицензия позволяет другим перерабатывать, исправлять и развивать произведение на некоммерческой основе, до тех пор пока они упоминают оригинальное авторство и лицензируют производные работы на аналогичных лицензионных условиях. Пользователи могут не только получать и распространять произведение на условиях, идентичных данной лицензии («by-nc-sa»), но и переводить, создавать иные производные работы, основанные на этом произведении. Все новые произведения, основанные на этом, будут иметь одни и те же лицензии, поэтому все производные работы также будут носить некоммерческий характер.

Mesoeurasia

Mesoeurasia
MESOEURASIA: портал этноантропологии, геокультуры и политософии www.mesoeurasia.org

How do you like our website?

>
Рейтинг@Mail.ru