Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Традиция - Революция - Интергация

Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!

Наши корни
: Белое Дело (РОВС / РОА - НТС / ВСХСОН), Интегральный национализм (УВО / УПА - ОУН / УНСО), Фалангизм (FET y de las JONS / FN), Консервативная революция (AF / MSI / AN / ELP / PyL)
Наше сегодня: Солидаризм - Традиционализм - Национальная Революция
Наше будущее: Археократия - Энархизм - Интеграция

7 янв. 2015 г.

Илья Кононов: Луганский синдром



Луганск сейчас – один из филиалов ада на земле. Как это не дико звучит, но привычными стали трупы на улицах. Трупы мирных жителей, мужчин и женщин, совсем еще юных девушек и юношей. Горожане после обстрелов фотографируют убитых во дворах и попутно собирают осколки по комнатам. Пока в Луганске был Интернет, снимки и видео всего этого мгновенно попадали на Yootube.

«Ополченцы» не давали убирать трупы до приезда московских телестервятников. LifeNews или Звезда должны были первыми начать информационно расклевывать свежие трупы. Даже пророссийски настроенные луганчане в связи с этим отмечают, что среди убитых в городе не было заметно одетых в камуфляж. Более критически мыслящие горожане прямо говорили: «Сегодня обстрелов уже не будет. Они свое кино сняли».
 
Сейчас для луганчан главное – выжить. Люди сидят в погребах, ночуют в вонючих подвалах многоэтажек, проводят ночи в ванных комнатах, которые являются самыми безопасными в многоквартирных домах. Но когда люди остаются живы, они должны объяснить себе то, что с ними было.

Этот процесс осмысления происходит в одиночестве и в очередях на железнодорожном вокзале за билетами, в магазинах за хлебом, за водой. Стоя в такой очереди, чувствуешь, что людям хочется поговорить. И они обсуждают, какие дополнительные поезда пустили из Луганска, рассказывают о своих домашних любимцах, которых очень трудно вывезти из города. Делятся опытом получения справок в ветеринарной клинике, а в городе только одна из них (на квартале Шевченко) почему-то имеет монопольное право на выдачу таких документов. Люди говорят и о жертвах. Кто-то видел, как снаряд взорвался рядом с маршруткой и сразу осколками убило двоих. Кто-то ехал на такси и буквально в пятидесяти метрах взорвалась мина. Но, стоя в этих очередях, я ощущал, что люди бояться заглянуть в бездну, которая разверзлась у нас под ногами. Они прекрасно осознают, что она есть, но стараются отвести взгляд от нее.

Луганск освободят. Возможно, это дело дней, а возможно недель. Но это произойдет. Украинская армия войдет в город. Жизнь станет налаживаться, появится внешняя безопасность. Но автоматически это не ликвидирует пропасти под ногами луганчан. Она ведь создана не просто внешними силами. Необходимо серьезное объяснение того, что с нами произошло. И необходимо осмысление нашей вины, в этом. А виноваты мы все – в разной степени, но виноваты. Я лично тоже не смог противостоять сползанию к этому абсурду.
Думаю, что одну из составляющих нашего сползания к катастрофе можно определить как луганский синдром. В принципе, это явление характерно и для Донецка, как и для других городов Донбасса. Но я лично его наблюдал в своем родном городе и буду называть по месту наблюдения.
Понятно, что само название отсылает к так называемому стокгольмскому синдрому. Однако события 1973 года в стокгольмском банке, где было захвачено четверо заложников, которые в плену начали проявлять солидарность с насильником, в общем-то локальная. Конечно, и в маленьком событиии проявляются общие закономерности. Но тем не менее, происходящее в Луганске и Донецке – значительно масштабнее.

И дело не только в этом. Стокгольмский синдром – это синдром заложников. Он  неоднократно проявлялся и в последующем. Правда, его нельзя считать законом. В одном случае, он возникает, в другом – нет. Это – индивидуальная приспособительная реакция человеческой психики в экстремальной ситуации. Люди, находясь в тесном контакте с террористами, проникаются их человеческими реакциями. Они начинают в них видеть не абстрактное зло, а людей, у которых есть какя-то своя правда. Террористы, в свою очередь, могут входить в человеческие отношения с заложниками и по-своему даже заботиться о них. Так возникают условия для возникновения стокгольмского синдрома. Если тесных контактов террористов и заложников нет если между ними с самого начала пролегат жестокость, то сочувствия к насильникам у жертв не формируется.

Нечто подобное можно наблюдать и в Луганске. Совсем недавно мой знакомый кричал мне, что «ополченцы» - хорошие ребята. Залп «Града» накрыл часть квартала Мирный в Луганске. Горела стоянка автомобилей и «ополченцы» помогали оттащить целые автомобили от горящих. Вот это и заставило моего знакомого почувствовать к ним симпатию.

Но луганский синдром – нечто другое. Он носит не индивидуальный, а груповой характер. Его предпосылки нужно искать не только в социальной психологии, но и в социальной структуре.

Вначале начну с описания явления. Наиболее ярко оно проявилось во время так называемого референдума 11 мая. Тогда значительное число луганчан пошли и проголосовали за провозглашение ЛНР. Приходится оперировать очень неопределенными категориями, типа «значительное число» и т.д. Точнее число голосовавших определить невозможно. Я могу сослаться только на пристрастные публикации. Так, журналист Андрей Севастьянов из интернет-издания «Политика 2.0» писал: «Согласно первому и единственному Протоколу ЦИК, вчера проголосовало 75% имеющих право голосовать. И за самостоятельную Луганскую народную республику проголосовало 96 %» [http://politika.lg.ua/2014/05/s-dnem-rozhdeniya-nezavisimaya-luganskaya-narodnaya-respublika/]. Референдум был организован как PR-акция, которая должна была придать видимость легитимности крепчающей открытой террористической диктатуре. Никаких строгих правил во время его проведения не соблюдалось. Можно было проголосовать хоть 10 раз одному и тому же человеку. Юридическую ничтожность данного события понимают и сами сепаратисты, которые сожгли бюллетени «референдума» в топке здания захваченной ими областной администрации. Однако, толпы луганчан, которые шли 11 мая голосовать, я видел лично. Мне запомнилась пожилая супружеская пара, одевшаяся в лучшую свою одежду. На мужчине были первый раз обутые желтые ботинки. Вот эти желтые ботинки застряли в моей памяти, символизируя абсурд ситуации.

Сейчас люди не признались бы даже себе, что этим массовым участием в референдуме они открыли дорогу системам залпового огня, смертям и разрушениям. Но это так. Конечно, люди не думали, что они открывают дорогу невероятной и необъяснимой жестокости. Они не думали, что их шаг – это переход украинского кризиса в новую фазу. Если до мая он был в основном борьбой между украинскими элитными группами, то с того момента он перешел в фазу необъявленной российско-украинской войны. Они об этом не думали. Но о чем они думали? Следует честно сказать, что они думали о том, что своим голосованием приведут к аннексии Донбасса Россией. Многие хотели этого. А некоторые до сих пор размещают в социальных сетях соответствующие призывы к В.Путину.

Луганский синдром – это кризис гражданственности. Миллионы граждан Украины, проживающие в Донбассе, в одночасье согласились перейти в гражданство другой страны. В своей стране в тот момент они усматривали угрозу. Как же могла сложиться такая ситуация?

Большинство жителей нашего города не приняли Майдан. После того, как руководители Майдана начали практиковать захваты областных администраций по всей Украине, луганчане с тревогой начали ждать чего-то подобного и у себя. Ждали не безосновательно. В городе постепенно наростала тревога, выливавшаяся во вспышки массовой истерии. Обласной совет и областная администрация в этих условиях инициировали (или поддержали) создание самообороны, к которой присоединились донские казаки. Начали всплывать странные личности типа Харитонова.

Я был на объявленном властями митинге 23 февраля (после бегства Януковича). На площади Героев Великой Отечественной войны у постамента памятника Шевченко стоял микрофон. Вокруг бродила возбужденная молодежь с закрытыми шарфами лицами, с обрезками труб в руках. Пахло алкоголем. Толпа сгрудилась вокруг микрофона, к которому никто из официальных лиц в назначенный час так и не пришел. И тогда слова взял полупьяный парень, завопивший: - Президент – сука! Он нас предал! И дальше пошел вал подобных выступлений. Начали продираться сквозь толпу к микрофону «афганцы», призывавшие к решительным действиям.

Киев ответил луганчанам провокационно. Имею в виду отмену закона о региональных языках, публичные демагогические выступления И. Фарион и О. Тягнибока. Провокационность этих действий сейчас ни у кого не вызывает сомнения. Популярная в Галичине газета «Експрес» (№76 от 17 – 24 июля 2014 г., с.6) опубликовала интервью с экс-разведчиком Владимиром Гулимой. На вопрос о том, может ли ВО «Свобода» быль участницей пророссийских провокаций он ответил так: «Если глубоко анализировать действия этой партии, то нетрудно предположить, что это вполне возможно. Спецслужбы часто используют это в технологии – меньше всего подозревают своего. Что детонировало ситуацию, вызвало взрыв протестов на востоке?  Отмена закона о языке, призывы, что мы сейчас походом на Крым, и так далее. С профессиональной точки зрения спецслужбы это делают приблизительно так: сначала создается угроза – вот «Правый сектор», бандеровцы. Все это пропиаривается в СМИ, соцсетях и просто в транспорте дедушками и бабульками. А тогда их представители заявляют, что вот сейчас к вам придем. И эти угрозы не просто так, а имеют реальное материальное подтверждение, а именно – отменно этого языкового закона. Вот и все: первая фаза технологии – недовольные массы на востоке. Спецслужбы всегда используют недальновидный национализм для своей цели».

Вот где-то здесь, в конце февраля – в начале марта 2014 года, и находиться наша точка бифуркации. До конца февраля большинстов луганчан себя чувствовали опорой конституционного порядка. Насильственная смена власти в Киеве у большинства вызвала протест. И вот в этот момент наши местные властьимущие подсуетелись. Они решили сознательный протест и просто душевную сумятицу использовать в свою пользу. И большинство луганчан согласились с этим. Согласились открыто или сделали вид, что это их не касается. В результате этого на нашу землю пришла жестокость, которую трудно объяснить. Можно объяснить жестокость фашистских войск. Немецкие национал-социалисты внушили свроему народу, что он – высшая раса, которой предназначена вся земля. Чтобы восторжествовала справедливость в мире нужно устранить недочеловеков, Untermenschen. Но как же это произошло в нашей реальности? Эта волна ужаса прорвалась из России, где она накапливалась десятилетиями. Я на том, как она возникла из исторических травм русского народа, останавливаться сейчас не буду. Это – тема для отдельного разговора. Но крах украинской гражданственности в Донбассе открыл границу нашей страны для проникновения на нашу территорию этой страшной разрушительной энергии.

Повторю еще раз. Психологические комплексы, сформировавшиеся во время киевского Майдана, боязнь Правого сектора, «бандер» или «бендер», толкнули многих жителей нашего региона искать спасение у России. Естественно, это была надежда не на реальную путинскую Россию, а на некую идеальную Россиию, сияющую в горней славе. И это легитимизировало наглое российское вмешательство в наш регион.

А жители, воспринимая Россию как некий идеальный СССР, пошли на опереточный референдум, который открым путь к установлению открытой террористической диктатуры в регионе. Ходившие на референдум открыли дорогу российским «Градам» и танкам. Теперь они ежаться и вздрагивают в своих квартирах. И тихо ненавидят «ополченцев». Наверное, в этом и кроется объяснение, почему люди и не хотят взглядываться в бездну, которая разверзлась у нас под ногами.

Теперь от феноменологии перейдем к выяснению причин луганского синдрома.

Первая и самая глубокая причина состоит в радикальном разрыве в Украине между элитными группами и народом. Правящий класс в целом рассматривает страну просто как свою кормовую территорию, вытягивая через административную ренту из нее все жизненные соки. Особенно это чувствительно воспринималось на Востоке Украины, в первую очередь в Донбассе, где отношение жителей с государством практически не осмысливаются через понятие «нация». Для наших жителей  государство – это совокупность чиновников, которые контролируют совокупность денежных и прочих ресурсных потоков, перенаправляя их в сою пользу. Такое государство не грех обманывать, стараясь отдать ему как можно меньше и при возможности взять от него как можно больше. Это состояние все годы независимости как корозия разъедало гражданство.

Второе. Правящий класс нашей страны находится в ситуации постоянной борьбы внутри себя. В этой борьбе забываются общенациональные интересы. Само политическое пространство Украины формируется в результате договоренности между патронами клиентельных групп. Из-за этого оно является принципиально неустойчивым. Та или иная из этих групп, захватывая доминирующие позиции во власти, начинает перестаивать страну под себя, превращая ее в мегакорпорацию по извлечению административной ренты. Это вызывает недовольство клиентельных групп, отстраненных от регулирования процесса взаимной конвертации власти и собственности. Доминирующая элитная группа становится неповоротливой, все больше коррумпируется и вызывает  к себе ненависть во всех слоях общества. Это создает предпосылку для ее смещения. Такие циклы политического процесса наметились в Украине, начиная с досрочного отстранения от власти Л. Кравчука. В своей борьбе правящие группы весь период независимой истории Украины во внутреннюю борьбу втягивали иностранные силы. Можно даже усилить этот тезис и сказать, что разные фракции правящего класса во время президентства В. Януковича превратились в агентов иностранного влияния. Влияние было разным, но самого факта это не отменяет. Это обстоятельство тоже подрывало идею гражданственности. Если в правящем классе нет моральных авторитетов, способных отстаивать интересы большинства, то это большинство способно отвернуться от государства вообще.

Третье. У жителей Донбасса существовала постоянная тревога, что их культурные права не обеспечены. Отсутствие реальной децентрализации, которая может принимать разные формы от федерализации до широких прав местных громад, вела к тому, что любая смена власти в Киеве воспринималась на востоке как угроза того, что вновь начнут учить тому, на каком языке разговаривать, как называть Великую отечественную войну, какие памятники иметь на площадях и прочая и прочая и прочая. У жителей нашего региона для этого были основания. Первый культурный натиск они ощутили с момента обретения Украиной независимости, затем после 2004 года. Им так долго рассказывали, что они русифицированные, что они почувствовали себя русскими.

Четвертое. Донбасс очень сильно культурно связан с Россией. На территории нашего региона исторически осуществился украинско-русский культурный синтез. Это может кому-то нравиться, а кому-то не нравиться, но это реальность. В силу этого граница с Российской федерацией у нас воспринималась до последнего момента как «граница между своими». В Россию из Донбасса ездили на заработки. И в результате всех этих моментов у значительной части наших жителей сформировался некий идеализированный образ России. Этот образ к реальной путинской Российской федерации отношения не имеет. Это, скорее, образ некого идеализированного СССР, где все мы будем счастливы когда-нибудь. Но всем этим кремлевские политтехнологи воспользовались сполна.

Украинская армия рано или поздно освободит Луганск. Важно как она в него войдет, и как ее воспримут. Плохо, если города освобождают без помощи их жителей. Лучше будет, если в составе украинской армии в город войдут и луганские батальоны. И совершенно необходимо, чтобы освобожденные луганчане получили новый образ Украины. Образ страны, в которой хочется жить. Станы, которая дает надежды всем своим гражданам. Только на этом пути луганский синдром может быть преодолен полностью и окончательно.

Илья Кононов, доктор социологических наук, професор

 Публикация: http://www.ostro.org/lugansk/politics/articles/450779/

https://www.academia.edu/s/481b7c86b1

2 комментария:

  1. Да, феноменологически можно оправдывать причины появления "луганского синдрома" (боялись "бандеровцев". чувствовали "культурную незащищенность", надеялись на "идеализированную Россию" и т.д.). Но остается вопрос главный: о принятии / не принятии моральной ответственности за результаты действий (пусть даже и очень "благих" в намерениях), т.е. будут ли после освобождения луганчане более взвешенно просчитывать последствия своих действий и , если надо, активно пресекать попытки дестабилизации... Как известно, "клин клином вышибают". так сможет ли "луганский синдром" быть заменен в душах луганчан хотя бы "днепропетровским" или "одесским" синдромом, если не "киевским" и "львовским"?

    ОтветитьУдалить
  2. Ні, пане Олеже, надії марні на повне "вилікування", тобто подолання т.зв. синдрому. Немає в тому регіоні критичної маси людей, достатньої забезпечити таке усвідомлення, аналіз причин і т.д. просто з генетичних підстав, ( тепер можете мене четвертувати за цю фразу). Але так є, і навіть страшний біль та страх не зітре ті участки ДНК, на яких записана вся попередня пам'ять, закинутих Системою в той регіон мас. У цих мас все на рефлксії, а не на усвідомленні. А "генетична" память сягає часів СРСР і не далі, до культури поклоніння хоча б Христу, вже не згадуючи Сварога чи Даждьбога

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Восточная Фаланга - независимая исследовательская и консалтинговая группа, целью которой является изучение философии, геополитики, политологии, этнологии, религиоведения, искусства и литературы на принципах философии традиционализма. Исследования осуществляются в границах закона, базируясь на принципах свободы слова, плюрализма мнений, права на свободный доступ к информации и на научной методологии. Сайт не размещает материалы пропаганды национальной или социальной вражды, экстремизма, радикализма, тоталитаризма, призывов к нарушению действующего законодательства. Все материалы представляются на дискуссионной основе.

Східна Фаланга
- незалежна дослідницька та консалтингова група, що ставить на меті студії філософії, геополітики, політології, етнології, релігієзнавства, мистецтва й літератури на базі філософії традиціоналізму. Дослідження здійснюються в рамках закону, базуючись на принципах свободи слова, плюралізму, права на вільний доступ до інформації та на науковій методології. Сайт не містить пропаганди національної чи суспільної ворожнечі, екстремізму, радикалізму, тоталітаризму, порушення діючого законодавства. Всі матеріали публікуються на дискусійній основі.

CC

Если не указано иного, материалы журнала публикуются по лицензии Creative Commons BY NC SA 3.0

Эта лицензия позволяет другим перерабатывать, исправлять и развивать произведение на некоммерческой основе, до тех пор пока они упоминают оригинальное авторство и лицензируют производные работы на аналогичных лицензионных условиях. Пользователи могут не только получать и распространять произведение на условиях, идентичных данной лицензии («by-nc-sa»), но и переводить, создавать иные производные работы, основанные на этом произведении. Все новые произведения, основанные на этом, будут иметь одни и те же лицензии, поэтому все производные работы также будут носить некоммерческий характер.

Mesoeurasia

Mesoeurasia
MESOEURASIA: портал этноантропологии, геокультуры и политософии www.mesoeurasia.org

How do you like our website?

>
Рейтинг@Mail.ru