Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Традиция - Революция - Интергация

Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!

Наши корни
: Белое Дело (РОВС / РОА - НТС / ВСХСОН), Интегральный национализм (УВО / УПА - ОУН / УНСО), Фалангизм (FET y de las JONS / FN), Консервативная революция (AF / MSI / AN / ELP / PyL)
Наше сегодня: Солидаризм - Традиционализм - Национальная Революция
Наше будущее: Археократия - Энархизм - Интеграция

27 окт. 2014 г.

Федор Мамонов: Советский Маркион: Великий Май вместо Великого Октября (бесы «контрреволюции»)

Большевизм, определённо, представляет собой политическую религию. Как и всякая религия он может претерпевать свою Реформацию и свою Контрреформацию. Сегодня мы, вероятно, являемся свидетелями того, как пережив период догматической неразберихи в «лихие 90-е», большевистская религия переживает новую кодификацию своих воззрений и верованию. Президентство Путина открыло путь чекистскому ренессансу, но сам стиль возрождённой советской цивилизации путинского периода приобрёл доселе невиданные черты. Кто-то называет это «национал-большевизмом», имея в виду отстаиваемый Путиным сплав советской мифологии и русского наследия, но мы дадим данному феномену иное название: красная контрреволюция.

Суть произошедших в 2000-х гг. мутаций советского политического мифа состоит в том, что революционная, ниспровергающая патетика окончательно уступила место охранительскому пафосу с сергианской позолотой. В 1917 году большевики захватили и осквернили Русский Храм, в 2001-ом они убрали, приукрасили его и начали возвещать с амвона азбучные истины красного лжеучения. Это не просто напяливание русских одежд, это коренная стилевая ломка. Стилевая, но едва ли поведенческая. Красный агитатор в 1920-е гг. ратовавший за развращённую «свободу нравов» и богохульно ругавший «поповщину», в наши дни с тем же сатанинским усердием накидывает на всех хомут советского пуританизма и гонит в казённую церковь Московского Патриархата. Чем одна крайность лучше другой? Разве блуд проститутки a-la Коллонтай не подобен бесстрастному размножению сергианской свиноматки, поминающей чекистскую власть в своих туповатых молитвах? И в любом случае главным врагом режима по-прежнему остаётся Русское сопротивление, которое большевики обзывали «контрреволюцией», а необольшевики кличут «революцией». Здесь следует отметить один отрадный факт: в 1930-е гг. русские антикоммунисты (та же Всероссийская Фашистская Партия или движения поумеренней) всеми силами стремились придать себе имидж «национальных революционеров» и упорно открещивались от любой «контрреволюции», которой упорно пугал подсоветского обывателя агитпроп. Господствующий сегодня чекизм добровольно принял контрреволюционную сторону, демонизировал само понятие «революция» и тем самым предоставил русским националистам широкий простор именно для «революционного» манёвра.
В «литургическом» (а богослужение понимается в христианстве как воспоминание - «анамнесис») смысле необольшевизм практически полностью отказался от своего «Ветхого Завета», то есть от комплекса мифов, связанных с Октябрьской революцией. Путин зачастил упоминать «национальное предательство большевиков в годы первой мировой», а его сатрап Гиркин одинаково осуждает как «революцию 1917-го», так и «революцию 1991-го». Иной читатель спросит: возможен ли большевизм без своего основополагающего мифа и вообще, является ли нынешний режим советским?  Всё встанет на свои места, когда мы узнаем ради чего новейшие большевики решили избавиться (впрочем, притворно и уж точно не на всегда) от своей «октябрьской» купели. Если 7 ноября было символом красной революции, то какая дата ярче всего демонстрирует торжество красной контрреволюции?  Ошибки быть не может: только проклятый Девятомай.

Существуют глубинное различие в этих двух датах, которое и делает 9 мая более привлекательным для первосвященников советской цивилизации. В результате Октябрьского переворота большевики захватили власть, но «захватить» не значит «восторжествовать». Интернационал добился контроля над русской столицей, однако ему предстояло ещё завоевать всю страну, которая вскоре будет усеяна разнообразными антибольшевистскими правительствами. Путч в Петрограде породил естественную реакцию, дал чёткий сигнал для Белого движения, которое кое-как смирившись с Февралём, уже не могло промолчать в ответ на октябрьское надругательство. После Октября интернациональный режим железом и кровью раздвигал свои границы на юг и север, запад и восток, вылезая из heartland’а, который первоначально ограничивался границами Московского княжества.

Настроение Октября не назовёшь «триумфальным», оно не удовлетворяет и не подпитывает гордыню. Совсем иначе обстоят дела с «Днём Победы». 9 мая 1945 года – это день чингисхановского по размаху триумфа, когда над половиной Европы взошла кровавая красная звезда. Отрезвев от угара октябрьской вакханалии в 1917 году, большевики поняли, что остались один на один с Деникиным и Колчаком. Майская же свистопляска, напротив, знаменовала смерть русского резистанса, который в лице Русской Освободительной Армии и смежных с ней частей, был ликвидирован физически и истощён духовно. В 1922-ом и в 1945-ом русские уходили в эмиграцию, то есть отступали с поля боя по-разному: в первом случае с надеждой, во втором – с пониманием отнюдь не тактического, а фатального поражения. В самом деле, после 1945-го русские организации Зарубежья уже не вели столь интенсивной работы, как в 1920-30-е гг. Оно и понятно, в битвах с советами и их союзниками не только погиб цвет белого рыцарства, но и его идея оказалась в нокауте, потери были не просто физическими, но и ментальными. Эмиграция «остыла», стала фригидной и неспособной породить хоть одно пассионарное течение, на подобие ВФП или раннего НТСНП (частично это связано с разгромом опорных пунктов белоэмиграции на Дальнем Востоке и Балканах, которые геополитически были гораздо выгодней в борьбе с Кремлём, чем Латинская Америка и США, куда в 1945-ом перебрались русские). Учитывая всё вышесказанное, 9 мая в календаре русских антикоммунистов может считаться наиболее «тёмным» днём, намного темнее, чем 7 ноября. Проще говоря, в 1945 году большевизм проявил себя даже ещё полней, чем в 1917-ом; октябрьская революция робким шагом ступала на окровавленное тело России, майская контрреволюция прошлась по России и Европе чеканным маршем.

То, что проскальзывало в Октябре гигантским зловещим отблеском, в Мае смогло воплотиться в апокалиптический кошмар. 1917-ый – год начала строительства советской проекции ада на землю, 1945-ый – год его завершения. Разная псевдорусская мишура на самом деле имеет глубоко вторичное значение и выполняет мобилизационную функцию для славянских рабов Совдепа; суть сталинизма составляет не бутафорское русофильство, а законченная, наполированная до блеска иерархичность системы, наконец-то накрывшей своим саваном полмира. Время коминтерновской показухи для иностранцев подошло к концу, Вавилонская башня была построена, стена вокруг неё возведена.

Ещё одно типологическое отличие, делающее 1945-ый страшнее 1917-го. В Октябре большевики торжествовали над «старым миром». Какой-бы перспективной страной не была Российская империя, её государственный строй носил характер «ветхого» и по сравнению с ним большевизм блистал «новизной». В 1941 году советское государство приняло вызов совсем иного противника; оный противник не был «реакцией», он сознательно подчёркивал свою революционность и постоянно педалировал эксплуататорские, гипер-капиталистические черты коммунизма. 9 мая СССР одержал победу не над «фашизмом», а над национал-социалистической Революцией. Одно это придаёт Девятомаю лишний вес в условиях, когда от цементирующего режим празднества требуется демонстративная «контрреволюционность». В пресловутый «День Победы» возвещается не обычная победа, одержанная в состязательном соревновании; победа СССР есть подавление великой европейской революции, и фразеология, с которой рассуждают о гибели «фашистской гидры» невольно подводит к образу Сталина-усмирителя, который логическим путём распространяется и на Путина.

«Великая Победа» конституировала большевистскую цивилизацию, стала её смыслообразующим центром. Это признаётся и советником Гиркина, активистом гундяевского «Народного Собора» Игорем Друзем, который, подобно «дедам» в 1941-ом, желает не простого изгнания «фашистов» за чётко определённые пределы, а триумфа: «Мы за мир, но образца 1945 года, который устанавливает надежный, мирный порядок на многие годы вперед». Геополитический максимум большевизма был взят именно в 1945-ом; тогда же советское общество достигла пика «тотальной мобилизации». Стоит также прибавить возросшую в годы войны роль красной лжецеркви. Всё это вкупе даёт право считать «День Победы» символической квинтэссенцией, кристально чистой выжимкой большевизма; намного более зловещим знаком порабощения русской нации, чем сам по себе непримечательный день Октябрьского переворота. Примечательно, что Друзь, представляющий «православно-монархическую» фракцию ДНР, не посягает на коммунистическую святость «Дня Победы». Сегодня эта дата превратилась в своеобразный узел, скрепляющий единство двух фракций необольшевиков: «красной» (классическо-совковой) и «розовой» (белосовковой).

Отрицание многими авторитетными необольшевиками Октябрьской революции, «ленинщины» чем-то напоминает учение античного еретика Маркиона (ок. 85 – ок. 160 гг.), отрицавшего Ветхий Завет. Современный необольшевизм Гиркина, Путина и целого сонма «православных патриотов» ничто иное как маркионитство, но по отношению к «Ветхому Завету» красной религии, – революционным годам. Аналогично тому, как Маркион видел в ветхозаветном Иегове злого Демиурга, а в новозаветном Христе – посланца антидемиургистических сил, так и неосоветская патриотовщина противопоставляет «хорошего» Сталина «плохому» Ленину, внося тем самым существенные коррективы в традиционную советскую мифологию.

При этом не следует обольщаться неосоветским «антиленинизмом»: Ильичу «перепадает» от совков не за геноцид русского народа, не за унижение русского имени и не за поднятый им вихрь «мировой революции», а за банальный «развал державы». Психологическая ориентация на государственничество позволяет необольшевикам выдавать поистине шизофренические перлы, например, на полном серьёзе ставить в один ряд падение Российской Империи и развал СССР, сокрушаясь сразу по двум антагонистическим  «державам».  Кроме того, даже в «кастрированной» версии большевизма присутствует, хотя бы на подсознательном уровне, культ революционного маньячества; то, как живуче в советском культурном коде уважение к ленинскому «Ветхому Завету» говорит хотя бы недавнее появление основоположника Криворожско-Донбасской Народной Республики Ф. Сергеева («товарища Артёма») на банкнотах ДНР наиболее крупного номинала. О тех же чрезвычайно стойких атавизмах советской «ортодоксии» свидетельствует и бурная реакция на сносы памятников Ленину на Украине; даже те красные, которые незадолго до этого натужно строили из себя «белогвардейцев»,  не смогли сдержать негодования по поводу «вандализма». Есть все основания полагать, что дело тут отнюдь не в стремлении делать всё наперекор «бандеровцам», но в «намертво» укоренившемся религиозном культе Ильича. Во всяком случае, с точки зрения русского националиста сохранность памятников величайшему осквернителю России не может быть оправдана никакими «обстоятельствами», и если таковые «обстоятельства» (вроде недовольства тем, что в «русских городах распоряжаются галичане») находятся, то вы имеете дело с кондовым представителем советско-патриотического лагеря. Вероятно, уход в специфическое «маркионитство» – всего лишь тактический шаг Кремля и Лубянки, и при удобной ситуации «вождь мирового пролетариата» вновь займёт подобающее место в «святцах» РФ. Почву для ортодоксально-марксистской «Контрреформации» (как видим, между «контрреволюцией» и «контрреформацией» произошёл «рассинхрон»: реформаторское видоизменение советской догматики в РФ приводит к увлечению контрреволюцией, гипотетический контрреформатовский откат к красной ортодоксии подразумевает реабилитацию революционного мифа о «великом Октябре») подготавливает секта Кургиняна, с переменным успехом оппонирующая «белосоветской» группировке олигарха Малофеева (прелести «сытой» брежневской советчины идеологически обосновываются в окружении Рогозина, этого же компромисса придерживается и Путин). Этому способствует сформировавшийся образ Ленина – добродушного старичка, персонажа анекдотов и всероссиянской достопримечательности, который в массах населения РФ явно превалирует над антибрендом «немецкого шпиона» и «изменника». На примере несоразмерной реакции неосоветского плебса на украинский «ленинопад» теория о положительном восприятии «русскоязычными» (в РФ и на Донбассе) фигуры Ленина была блестяще доказана.

«Непримиримый» русский национализм видит в большевизме не преходящую «идеологию», но самостоятельную цивилизацию, опавшую радиоактивным осадком на русскую почву. Против этой вполне конкретной цивилизации и ведёт национально-освободительную борьбу русский народ. «Идеология» в отдельности не представляет такой опасности, какую представляют государственные структуры большевизма. Если идеологические установки Интернационала донельзя противоречивы и варьируются от «перманентной революции» до «соборной монархии» (с царьком из ЧК), то генеалогию структур отследить не составляет труда. Эти структуры выковали особый антропологический тип homo soveticus’а, готового сожрать любую ложь, какой бы не потчевали его кремлёвские заправилы. В высшей степени верно было бы определить советскую цивилизацию как паразитарно-имитационную. Питаясь падалью, она может воспроизводить своих «царей», «вельмож», «патриархов», «кадетов», «казаков» и «белогвардейцев». Так устроен организм советского паразита, высшей формой самозащиты которого является национал-большевизм или попросту мимикрия.

Отдельно стоит коснутся той патетики, которую проговаривают  «контрреволюционные» необольшевики в своих программных манифестах. Упомянутый Игорь Друзь в статье с претенциозным названием «Мы – русская контрреволюция» пишет следующее: «Но вот против революционного русофобского шабаша впервые за много лет стеной встала русская контрреволюция. <…> Это регион - Новороссия, ныне героически громящая огромные силы до зубов вооруженных, но жалких в своей трусости укро-фашистов. <…> Большинство ополченцев являются не просто антифашистами, а православными людьми, идеалистами, которые воюют за веру и Родину, за своих родных, против фашизма. <…> Я неоднократно обсуждал с Игорем Ивановичем вопрос о «цветных революциях» - «оранжевой», «евромайданной», «белоленточной», и прочих. Мы их, конечно же, не приемлем, и всегда будем против них бороться. Но надо понимать, что они - продолжение старых революций (тут уж я излагаю чисто свои взгляды, он свое мнение по этим вопросам выскажет, надеюсь, сам). И есть очень много общего между всеми революциями, несмотря на кажущуюся разницу их лозунгов. Между, например, «великой» Французской, Февральской и Октябрьской, «перестроечной» - 1991 г., украинским майданом 2004 и 2014 г. есть разительные схожести. Ведь в революциях главное, несмотря на их кажущиеся различия - это их бунт против Бога, эта их зоологическая ненависть к христианству, это экономическое и политическое порабощение людей под лозунгами «свободы» и «братства», разрушение института семьи, русофобия».

Последние строки звучат почти как Де Местр. Но Де Местр давал целостную картину бытия, от сочинений мэтра не веяло скукой и пошлостью. Его увлечение мартинизмом диссонирует с топорным сергианством, «казённым православием» Друзя и Гиркина. Вкратце можно суммировать всё это так: Де Местр отстаивал полноценную альтернативу якобинской и иллюминатской крамоле, в то время как Друзь бредит голой «отрицаловкой» всего, что носит облик революционного. В эту категорию попадает и «фашизм», и русское «власовство», то есть вещи русским не просто нечуждые, но и родные. Понабравшись славянофильской и квази-монархической фразеологии, Друзь отстаивает кондовый советский тоталитаризм, который русские новомученики справедливо считали земным воплощением ада. Как можем убедиться на этом и последующем примере, нынешние бесы и искушают по-новому: вместо подогревания греховных страстей – умаляют их до бездушного и тоже определённо бесовского автоматизма, красной пуританщины, раскинувшей свои сети на головы «православных» болванов. Вполне возможно, это не столько иной подход к искушению, сколько высшая стадия сатанизации человека, когда душевное и плотское начала в нём подчинены анти-Духу. Действительно, гораздо легче побороть одолеваемого упадочными страстями совка, чем совка, вооружившегося дьявольским «благочестием» и «смирением» перед антихристовым престолом.

Кстати, о демонологии. Слегка озадачивает возросшая среди «патриотушек» популярность высокоталантливого романа Ф. Достоевского «Бесы». Мнение русской Консервативной революции, неоднократно закреплённое в правой публицистике, однозначно: «Бесы» – это книга в которой Достоевский выступил наблюдательным антропологом, книга-пророчество, книга-апокриф. Но чем выше ценность данного романа для русских, тем диковинней наблюдать его «прочтение» советскими. Весьма оригинальную интерпретацию романа применительно к текущим событиям предлагают красноватые «патриоты». Один из постоянных посетителей форума «Чёрной сотни» (за глаза прозванной либо «красной», либо «серой сотней»; причём второе прозвище, как по мне, гораздо обидней – лучше прослыть честным коммунистом, чем «серым» идиотом) написал целый трактат, имеющий одну единственную цель: обосновать «бесовщину» сочувствующих Украине.  Приведём избранные выдержки: «Заукраинство российских либералов понятно и психологически объяснимо ненавистью к России и русскому народу, и нет нужды лишний раз повторять то, что уже не раз озвучила русская мысль. Но заукраинство части русских националистов - явление совершенно парадоксальное. По фанатизму, ненависти к русским ополченцам и степени всепрощения киевскому режиму они далеко превосходят самых радикальных оппозиционеров и самых оппозиционных радикалов, как бы оправдывая свою причастность к политическим кругам, суть которых определена афоризмом "правее только стенка". Либерал враждебен, но хотя бы рационален, заукраинский же праворадикал - это индивид, одержимый демонической силой, затмевающей рассудок, заглушающей совесть и уничтожающей все человеческое в душе. <…> Заукраинскими гордецами овладели бесы украинства. <…> Бесовщина заукраинства делает не просто жестокими, она лишает человечности и простого сочувствия. <…> Вот вкратце основные черты этого феномена, поразившего часть русских националистов, кто на ниве борьбы с путинизмом впал в прелесть бесовщины».

Справедливо задать вопрос: насколько штудии новоиспечённых «контрреволюционеров» чекистского разлива соответствуют тому, что хотел донести до читателя Достоевского в своём романе?

Справедливо дадим и ответ: написавший процитированный строки совершенно зря приплёл к своим измышлениям демонологический трактат великого русского писателя.

Ведь бесы могут быть не только «анархистами», но и вполне себе «монархистами». Красная Революция зачищает пространство для грядущего Красного Царства (вернее, Орды). И финальное произведение архитекторов Интернационала – вовсе не горячечный интеллигент, лезущий на баррикады во имя «принципов». Как показала история русской левой «общественности», этот типаж, во-первых, весьма немощен, и, во-вторых, способен на раскаяние. Сколько примеров пореволюционного прозрения бывших «прогрессивных деятелей» можно назвать! Разве не был либералом до революции сам Иван Ильин? А Александр Амфитеатров, превративший в эмиграции в антисемита и поклонника Дуче? Но ведь бесы на то и бесы, что покаяние им не доступно. Эти же не только «раскаялись», но и встали на путь активной борьбы с большевизмом. Нормативный (хоть говорить о «норме» тут можно лишь с пребольшущей оговоркой) тип нынешних бесноватых – это упорствующие в своей твердокаменной умственной косолапости «красно-православные», т. е. те, кто, прикрываясь православной религией, разделил все радости и горести с вавилоноподобной «Родиной». К слову, «вера в народ, а не в Бога» была заклеймена в обсуждаемом романе Достоевского на примере явно неправославного славянофила Шатова. Но «скорее рак на горе свистнет», чем советский патриот решит порвать с «народом» и тем более «священной Родиной»…

Наконец, нельзя мерить всё мерками 19 века. Каждый век имеет своих чертей. И если тогда «бес» был одет во фрак и читал какого-нибудь Вольтера или Толстого (причём Толстой будет повредней Вольтера), то в наши дни он может быть одет во что угодно, и, пожалуй, единственным стопроцентным маркером, удостоверяющим его демоническую природу, будет «георгиевская ленточка».

Возвращаясь к исходному вопросу, заметим, что «пассионарно» заряженный адепт всего лишь таран в руках Лениных и Сталиных. Уже при их жизни стал выковываться иной тип: не бестии, но голема. Сталинские «репрессии», которыми так восхищаются советские борцы с «любой революцией», был сугубо внутри-демонической разборкой, в которой големы одержали верх над бестиями (если не считать «пахана» всех советских големов – бестию-семинариста Джугашвили).

Ориентируясь на слова К. Победоносцева, адресованные Льву Толстому, «наш Христос – не Ваш Христос», произнесём же: «Ваши ангелы для нас бесы, «наши» бесы для вас ангелы». То, что в процитированных отрывках «красносотенец» поименовал «ненавистью» и вправду есть естественное состояние русских. Это опьяняющее Божественной росой чувство «ража», огненный протест против порабощения России унылыми и бездарными существами.  Настолько ты русский, насколько ты не смирился с советской оккупаций; настолько ты русский, насколько ты национал-революционер. Советской же «контре» будущая стихия русской революции готовит скорбную долю. Места поменялись: когда-то они стреляли нам в спины, стрелять же в их спины нас научили ещё памфлеты «Братства Русской Правды» («братчики», как известно, называли себя революционерами, словно издеваясь над жалкими воздыханиями бывших помещиков-«голореставраторов»). Да, мы прекрасно понимаем запрограммированную в советском человеке тягу к «умиротворению». А социология доходчиво объяснит, почему «ватник», дитя массы так жаждет «уединения». Но русские требуют иного. Слишком долго нас «умиротворяли» чрезвычайками, гулагами, пулями в затылок, карательной психиатрией и статьёй 282. Пора бы «тряхнуть Москвой», и тряхнуть по-фашистски, так чтобы вся позолота обсыпалась с бездушных копий, которыми оккупанты пытаются заменить древние русские святыни. Бунт праведников попирает реакцию антихриста…

Надеемся, что богопротивные бесы советчины, бесы евразийства, бесы державничества, бесы «православной» казёнщины, бесы красной контрреволюции всё-таки оставят тело больного народа РФ. И в оправляющемся от долгой и страшной болезни мы наконец-то узнаем старого-доброго русского человека. Демоны большевизма и азиатчины исчезнут и перестанут подбивать его на внешнеполитические авантюры. Никакие Гиркины не соблазнят его свернуть на каинову тропинку, вонзить нож в спину своего брата Авеля (как поступил с украинским Авелем советский Каин в настоящем году). Над Русью рыцарей и святых гордо воспарит чёрное знамя Христа-Революционера…

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Восточная Фаланга - независимая исследовательская и консалтинговая группа, целью которой является изучение философии, геополитики, политологии, этнологии, религиоведения, искусства и литературы на принципах философии традиционализма. Исследования осуществляются в границах закона, базируясь на принципах свободы слова, плюрализма мнений, права на свободный доступ к информации и на научной методологии. Сайт не размещает материалы пропаганды национальной или социальной вражды, экстремизма, радикализма, тоталитаризма, призывов к нарушению действующего законодательства. Все материалы представляются на дискуссионной основе.

Східна Фаланга
- незалежна дослідницька та консалтингова група, що ставить на меті студії філософії, геополітики, політології, етнології, релігієзнавства, мистецтва й літератури на базі філософії традиціоналізму. Дослідження здійснюються в рамках закону, базуючись на принципах свободи слова, плюралізму, права на вільний доступ до інформації та на науковій методології. Сайт не містить пропаганди національної чи суспільної ворожнечі, екстремізму, радикалізму, тоталітаризму, порушення діючого законодавства. Всі матеріали публікуються на дискусійній основі.

CC

Если не указано иного, материалы журнала публикуются по лицензии Creative Commons BY NC SA 3.0

Эта лицензия позволяет другим перерабатывать, исправлять и развивать произведение на некоммерческой основе, до тех пор пока они упоминают оригинальное авторство и лицензируют производные работы на аналогичных лицензионных условиях. Пользователи могут не только получать и распространять произведение на условиях, идентичных данной лицензии («by-nc-sa»), но и переводить, создавать иные производные работы, основанные на этом произведении. Все новые произведения, основанные на этом, будут иметь одни и те же лицензии, поэтому все производные работы также будут носить некоммерческий характер.

Mesoeurasia

Mesoeurasia
MESOEURASIA: портал этноантропологии, геокультуры и политософии www.mesoeurasia.org

How do you like our website?

>
Рейтинг@Mail.ru