Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Традиция - Революция - Интергация

Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!

Наши корни
: Белое Дело (РОВС / РОА - НТС / ВСХСОН), Интегральный национализм (УВО / УПА - ОУН / УНСО), Фалангизм (FET y de las JONS / FN), Консервативная революция (AF / MSI / AN / ELP / PyL)
Наше сегодня: Солидаризм - Традиционализм - Национальная Революция
Наше будущее: Археократия - Энархизм - Интеграция

12 авг. 2014 г.

Кирилл Серебренитский: Товарищ Сталин как обезьяна

Сталинское время, сталинские деятели, лично тов. И. В. Сталин — меня никогда особенно не увлекали, и знаю я об этом немного.

Во времена моей юности на голову рухнул обвал свежих перестроечных книжек и статей, в которых Сталина ругмя ругали; я их не читал, старательно избегая любого соприкосновения с всеобщим, модным, господствующим (изрядный был я тогда, в чтении, юный сноб). А сейчас заглядываю изредка в магазины, а там — новая лавина: книжек, где Сталина хвалят. На Московском вокзале в Санкт-Петербурге — когда уже подошёл мой поезд — я наспех купил, помнится, две (Максим Калашников и ещё кто-то?). С тех пор я не читаю и хвалебных современных книжек о Сталине. Как сказал (и даже весьма глубокомысленно) добрейший генерал Епанчин — о творении милейшего поручика Келлера: «Будто шестьдесят лакеев собрались писать, и написали».

Я осознаю, что несправедлив, как обычно бывают несправедливы все болезненно брезгливые люди, — а я чрезвычайно, признаться, брезглив лингвистически. Но что делать, не могу себя заставить. Бесплатно, по крайней мере.

 Из всей сталинианы читал я — в связи с расследованиями некоторыми — разные мемуары. Вполне советские, окованные, как в багряный гранит — в безусловную торжественную верность СССР.

Те, кто говорил со Сталиным, нечасто и исключительно по делу — были в восхищении. И сии чувства выражали — вполне пристойно, кратко, строго. Причём совершенно искренне, многие эти мемуары писались именно в конце 1980-х (когда, напоследок, казалось, по ночам все собаки выли не на Луну, а на Сталина).

Во всех мемуарах удивительно точно повторялась одна и таже сцена. Предельно разнообразные люди — генералы, кинорежиссёры, физики,изобретатели, агрономы, — сообщали одно и то же.

Сталин осматривает новый миномёт — экспериментальный образец, и сам изобретатель ещё не уверен, — и вдруг тов. Сталин роняет несколько слов, которые свидетельствуют о том, что этот предмет ему далеко не чужд.
Авиационный двигатель, гидроакустические приборы, новый рыболовный трал, новое слово в полиграфии — то же самое. Тов. Сталин с этим знаком. Немного, но деловито.

Театральный режиссёр готов запеть сладостным тенором от восторга: оказывается, тов. Сталин помнит постановку Сумбатова-Южина, и пару гамлетовских фраз с южинской интонацией вытащил из памяти, неточно, но по смыслу верно.

Тов. Сталин читал Тацита.

Тов. Сталин уважительно отзывается о Гегеле.

Тов. Сталин знает, кто такой С. (ещё не З.) Фрейд. Не одобряет, разумеется. Но знает.

 •Удивительно, правда?

Я полагаю, из этого (а много этого: сотни томов мемуаров — и сотни подобных сценок) следует: тов. Сталин — это обезьяна. Пожилая уже, толстая, видавшая виды, побывавшая и за решёткой зоопарка, и в лабораториях Павлова — хваткая, чуткая, осторожная — обезьяна.

Не в биологическом смысле, а в восприятии тех самых восхищённых мемуаристов. Вот предположим: перед тем же мемуаристом: не лично тов. Сталин, а просто — седой, внушающий уважение, выбритый, умеренно пахнущий одеколоном мужчина: поживший уже много, — за шестьдесят, и молодость проведший ещё в викторианском мироздании (таком хрупком, как оказалось). Ну, и чего-то в жизни достигший (отставной подполковник, скажем), повидавший, вкусивший, испытавший.

И вот этот самый матёрый человек — да: понимает, разбирается: и в миномётах, и в электричестве, и в джазе. По крайней мере — так, чтобы поддержать вдумчивый неглупый разговор; при этом — читавший, хотя бы листавший разные общепризнанно почтенные книги; даже — памятливый, помнящий отчасти то, что читал и слышал.

Знаете, но ведь — это же — как бы — обычно. Совершенно — обыденно, общепринято, скучновато — обычно. Это также естественно, как два уха и один нос. Это означает, что сей пожилой джентльмен — равен прочим таким же, почтенным неглупым видавшим виды людям. Не хуже. Может быть принят в круг.

Противоестественно — если: иначе. Если не знает, не помнит, не читал, не понимает, о чём речь вообще. Это вот — жалостно, диковато и забавно.

Ну вот, скажем: вице-адмирал Александр Васильевич Колчак к слову припомнил фразу из «Ричарда III»; или генерал-лейтенант барон Пётр Николаевич Врангель — оказывается, разбирается в сортах пшеницы — кого бы это удивило?

Когда познания (хоть какие-то) проявляет Сосо Джугашвили — у собеседника дух захватывает.

Вот почему: от него этого не ждут. Никак.

Когда обезьяна — вдруг выяснится, высверкнет внезапно — знает, что был такой Гёте, и что он написал «Фауста» — это и правда: ошеломительно, это взрывающее обыденность — поперёк разума, вспять сознания — чудо. Волосы дыбом. Собственно, дело не в Сталине. Этот эффект истошно-радостного умиления распространяется на всю советчину и большевичину.

Например, тов. Маяковский. Потомственный дворянин, из приличной семьи. Когда я (если речь заходила) — вопрошал риторически, как все эти его обильные футуро-куплеты, модные и дешёвые — такой же пролетарский шик-модерн, как Бендеровы белые штаны — можно не только печатать, но и в школе преподавать: мне всегда одно и то же отвечали:

— Но ты его просто не читал — всего. Ты почитай, тогда уж и говори. Он же, кроме того, писал:

«Если звёзды (как-то там) зажигают,
Значит это кому-то нужно…».
Умиляет: Маяковский — а тоже, (чудо!) — оказывается: про звёзды…

Марина Цветаева именно под этим знаменем великодушно бросалась защищать Маяковского — в Париже, на сборищах штабс-капитанов:

— Да, Маяковский — мне чужд, не понимаю, не могу проникнуть; но и он — поэт! Русский поэт! Мой собрат по цеху. Не позволю!

Чем для неё лично закончилось это вот — всепреемлющее,отвлечённое, общепарнасское, надполитическое великодушие — известно.

И для нас всех оно тем же самым кончилось.
•...Ночь, джунгли; и — внезапно: сонмища обезьян — очень, конечно человекоподобных — этаких йети, — окружили со всех сторон лагерь. Антропологи выбрались в кальсонах из палаток — да, поначалу в восторге: они ведь ради этих обезьян прибыли в заамазонские неведомые глубины, и — почти не верили сами, только робко предполагали, что, может быть, подобные экземпляры питекантропосов ещё водились около полустолетия назад. А тут — столько их!

Более чем живых.

Восторгу несколько препятствует нарастающий рёв, рык, разящий смрад, оскаленные слюнявые пасти.

И — йети врываются со всех сторон, разом. Рушатся палатки, хрустят пенсне, катятся проломленные пробковые шлемы.

Штуцеры и смит-вессоны — зачехлены, упакованы, да и — всё равно, поздно.

Вскоре оставшиеся в живых учёные — едва живые, обкусанные, придушенные, изодранные, сбиты в кучу. Вокруг колготися волосато-чирьястое месиво. И вдруг — всё стихает. Подбирается старый, могучий вожак — одноглазый, одноноздрёвый, морщинистая рожа изрублена свежими, отчасти ещё гонящимися, шрамами.

Обходит кучку пленников. Встаёт на задние лапы. И — что-то начинает хрипеть и клокотать.
Вдруг — учёные осознают: чудище говорит по-английски. С трудом улавливается, но общий смысл его гыркания и хрыкания ясен: нет, не отпустят, конечно, но и не съедят прямо сейчас, кроме тех, кого уже едят. Надо: преданно служить, лечить, учить, носить воду и разводить костры. Тогда дадут одну на всех пещеру. Белых самок отберут, уже отобрали. Но дадут им йети-самку. На всех одну. Старую, но ещё годную для употребления.

Можно представить, как при этом трепетно, сбивчиво и сложно переживают учёные — услышав эти, вполне осмысленные, слова. Мало того, что брезжит впереди нечто вроде жизни; но и — отважная теория подтверждена! Они, йети, эволюционируют. Они постигают. Они проникаются.

Главное — не смотреть на то, что осталось от доктора Паганеля, и — что там, вдали происходит с ещё живой, к сожалению, леди Гленарван. Терпение, настойчивость, гуманность — и всё образуется, господа.

Уступчивая, бесконечно терпеливая снисходительность, искренняя, нежная такая (аж подсюсюскивающая, булькающая слюной) радость — навстречу любому осмысленному слову; готовность взорваться в несмолкаемых овациях — если это слово к месту, интересно, неглупо; если всё это усердно применяется при восприятии людей взрослых, предположительно вменяемых, физически полноценных, признаваемых способными работать и даже руководить — то:

...то это ведь — презрение.

Извращённо-вычурное, болезненно закрученное, захлебнувшееся в трясине страха, седое от первобытного ужаса, тщательно спрятанное от самого себя, и при том — безграничное, всеобъемлющее, неодолимое, — пленённого человека к пленившему его смрадному кровожадному зверю, — презрение.

Обожающее презрение. Презрительное обожание.

Почти двадцать столетий христианской цивилизации, в эпицентре мировосприятия — Богочеловек; и вот, — смотрите, не ожидали? — появился богозверь, богоживотное.

Ну, Сосо-то, конечно, был — не просто Обезьян. Он — целый Кинг Конг. А для других обезьянов — разумеется, — Хануман.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Восточная Фаланга - независимая исследовательская и консалтинговая группа, целью которой является изучение философии, геополитики, политологии, этнологии, религиоведения, искусства и литературы на принципах философии традиционализма. Исследования осуществляются в границах закона, базируясь на принципах свободы слова, плюрализма мнений, права на свободный доступ к информации и на научной методологии. Сайт не размещает материалы пропаганды национальной или социальной вражды, экстремизма, радикализма, тоталитаризма, призывов к нарушению действующего законодательства. Все материалы представляются на дискуссионной основе.

Східна Фаланга
- незалежна дослідницька та консалтингова група, що ставить на меті студії філософії, геополітики, політології, етнології, релігієзнавства, мистецтва й літератури на базі філософії традиціоналізму. Дослідження здійснюються в рамках закону, базуючись на принципах свободи слова, плюралізму, права на вільний доступ до інформації та на науковій методології. Сайт не містить пропаганди національної чи суспільної ворожнечі, екстремізму, радикалізму, тоталітаризму, порушення діючого законодавства. Всі матеріали публікуються на дискусійній основі.

CC

Если не указано иного, материалы журнала публикуются по лицензии Creative Commons BY NC SA 3.0

Эта лицензия позволяет другим перерабатывать, исправлять и развивать произведение на некоммерческой основе, до тех пор пока они упоминают оригинальное авторство и лицензируют производные работы на аналогичных лицензионных условиях. Пользователи могут не только получать и распространять произведение на условиях, идентичных данной лицензии («by-nc-sa»), но и переводить, создавать иные производные работы, основанные на этом произведении. Все новые произведения, основанные на этом, будут иметь одни и те же лицензии, поэтому все производные работы также будут носить некоммерческий характер.

Mesoeurasia

Mesoeurasia
MESOEURASIA: портал этноантропологии, геокультуры и политософии www.mesoeurasia.org

How do you like our website?

>
Рейтинг@Mail.ru