Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Традиция - Революция - Интергация

Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!

Наши корни
: Белое Дело (РОВС / РОА - НТС / ВСХСОН), Интегральный национализм (УВО / УПА - ОУН / УНСО), Фалангизм (FET y de las JONS / FN), Консервативная революция (AF / MSI / AN / ELP / PyL)
Наше сегодня: Солидаризм - Традиционализм - Национальная Революция
Наше будущее: Археократия - Энархизм - Интеграция

20 июн. 2014 г.

Михаэль Гофман: Minimal-SELF. Ми­ни­маль­ная лич­ность

"Не­за­уряд­ный в сво­их та­лан­тах че­ло­век пред­став­ля­ет опас­ность для демократического об­ще­ст­ва и дол­жен быть вы­бро­шен за борт.
В обществе равных лю­ди долж­ны пе­ре­стать быть лич­но­стя­ми."
Про­све­ти­тель Жан-Жак Рус­со в "Об­ще­ст­вен­ном До­го­во­ре".


Аме­ри­ка, рань­ше чем дру­гие стра­ны ми­ра, ста­ла оп­­­­­­­р­­е­­де­лять­ че­ло­ве­ка не тем, кто он как лич­ность, а тем, кто он как ра­бот­ник, так как вся жизнь стра­ны из­на­чаль­но строи­лась во­круг эконо­ми­ки и для эко­но­ми­ки.
Еще в 1951 го­ду, пре­зи­дент Чи­каг­ско­го уни­вер­си­те­та, Эр­нест Кол­велл, вы­сту­пая пе­ред вы­пу­ск­ни­ка­ми, го­во­рил о по­след­ст­ви­ях для об­ще­ст­ва, к ко­то­рым мо­жет при­вес­ти эко­но­ми­ка, ес­ли она ста­нет глав­ной и един­ст­вен­ной це­лью че­ло­ве­че­ской жиз­ни: "Эко­но­ми­че­ское об­ще­ст­во, ко­то­рое мы стро­им, при­не­сет мно­гие бла­га, и в то же вре­мя унич­то­жит объ­ем жиз­ни, ее не­по­сред­ст­вен­ность и ее мно­го­об­ра­зие, и в но­вой ат­мо­сфе­ре поя­вит­ся пло­ская, од­но­мер­ная че­ло­ве­че­ская поро­да."
Че­рез 10 лет эта че­ло­ве­че­ская по­ро­да поя­ви­лась как рас­про­стра­нен­ный со­ци­аль­ный тип, и со­цио­лог Гер­берт Мар­ку­зе, ис­поль­зо­вав оп­ре­де­ле­ние Эрн­ста Кол­вел­ла, на­звал свою кни­гу о ка­че­ст­вах Но­во­го Че­ло­ве­ка - "One-dimensional man", че­ло­век од­но­го из­ме­ре­ния. На­ко­нец, в 1975 го­ду поя­вил­ся еще один тер­мин, ми­ни­маль­ная лич­ность, "Мinimal-self", названиe кни­ги со­цио­ло­га Кри­сто­фе­ра Лаш.
Од­но­мер­ный че­ло­век не воз­ник слу­чай­но, в од­но­ча­сье, у не­го бы­ли пред­ше­ст­вен­ни­ки. В 18-19 ве­ках чле­ны про­тес­тант­ских сект ква­ке­ров, эми­шей и ме­но­­ни­тов на­зы­ва­ли се­бя "plain people", про­стые, чис­тые лю­ди. Это оз­на­ча­ло, что че­ло­век чист пе­ред бо­гом в сво­их про­стых же­ла­ни­ях и це­лях, что он прост как Пер­во­здан­ный Адам.
В 20-ые го­ды два­дца­то­го ве­ка ис­поль­зо­вал­ся тер­мин "basic personality", он поя­вил­ся ко­гда ав­то­ма­ши­ны пре­вра­ти­лись в ат­ри­бут по­все­днев­ной жиз­ни. Это бы­ла ас­со­циа­ция с ба­зо­вой ча­стью ав­то­мо­би­ля, обо­зна­чая ин­ди­ви­ду­аль­ность све­ден­ную до ба­зо­вой функ­ции, ра­бо­чей.
Ми­ни­маль­ный че­ло­век вы­рас­тал из са­мой поч­вы эко­но­ми­че­ской де­мо­кра­тии, из идеи лич­­­­­­­­н­ого ин­­­­­­­­­­т­­е­­реса, су­­­­­­­­ж­­е­­нн­ого до эко­но­ми­че­ских це­лей. Эко­но­ми­ка тре­бо­ва­ла уп­ро­ще­ния слож­но­го, за­пу­тан­но­го и про­ти­во­ре­чи­во­го внут­рен­не­го ми­ра че­ло­ве­ка до не­об­хо­ди­мо­го сис­те­ме стан­­да­рта, в ко­то­ром ра­бо­та­ет вся эко­но­ми­ка, тре­бо­ва­ла от­ка­за ин­ди­ви­да от сво­ей уни­­­ка­л­­ь­­ности, ин­ди­ви­ду­аль­но­сти.
Ин­ди­ви­ду­аль­ность фун­да­мен­таль­ное свой­ст­во при­ро­ды, все­го жи­во­го ми­ра. Математик Лейб­ниц од­на­ж­ды пред­ло­жил сво­им уче­ни­кам най­ти иден­тич­ные ли­стья у рас­те­ний од­ной и той же по­ро­ды. Ни­кто не смог это­го сде­лать, ка­ж­дый лист чем-то от­ли­чал­ся от дру­го­го, ка­ж­дый лист был уни­ка­лен.
Но об­ще­ст­во про­ти­во­пос­тав­ля­ет се­бя при­ро­де, ци­ви­ли­за­ция яв­ле­ние ис­кус­ст­вен­ное, она ста­вит сво­ей за­да­чей "ук­ро­ще­ние при­ро­ды и че­ло­ве­ка", ук­ро­ща­ет те ка­че­ст­ва че­ло­ве­ка, ко­то­рые ме­ша­ют ра­цио­наль­но­му уст­рой­ст­ву жиз­ни.
Вро­ж­ден­ные, ес­те­ст­вен­ные ка­че­ст­ва че­ло­ве­ка вхо­­д­или в про­ти­во­ре­чие с ло­ги­кой и ра­цио­на­лиз­мом Но­во­го Вре­ме­ни, ве­ка Ра­зу­ма, ве­ка Про­грес­са и, Ев­ро­па, с ее мно­го­ве­ко­вым про­шлым, вхо­ди­ла в этот но­вый ра­цио­наль­ный мир по­сте­пен­но, пре­одо­ле­вая ста­рые тра­ди­ции гу­ма­ни­сти­че­ской куль­ту­ры. На но­вом кон­ти­нен­те идеи Про­грес­са во­пло­ща­лись бы­ст­рее, Аме­ри­ка не име­ла бал­ла­ста ис­то­рии, тра­ди­ции в ней соз­да­ва­лись заново.
В то вре­мя как ста­рый кон­ти­нент еще жил идея­ми иду­щи­ми от эпо­хи Воз­ро­ж­де­ния, про­воз­гла­сив­шей лич­ность, уни­каль­ность че­ло­ве­ка глав­ным об­ще­ст­вен­ным дос­тоя­ни­ем, его выс­шей цен­но­стью, Аме­ри­ка, не имев­шая ев­ро­пей­ской ис­то­рии, ее кор­не­вой культурной сис­те­мы, во­пло­ща­ла идеи Но­во­го Вре­ме­ни, идеи Про­све­ще­ния, от­ри­цаю­щей лю­бое не­ра­вен­ст­во и, со­от­вет­ст­вен­но, цен­ность лич­но­сти, в их наи­бо­лее чис­том ви­де.
Фран­цуз­ская ре­во­лю­ция 1789 го­да зая­ви­ла о ра­вен­ст­ве как глав­ной цен­но­сти Пер­вой Рес­пуб­ли­ки, но стра­на про­дол­жа­ла су­ще­ст­во­вать в сис­те­ме со­ци­аль­но­го и эко­но­ми­че­ско­го не­ра­вен­ст­ва еще бо­лее ста лет. Со­еди­нен­ные Шта­ты же ста­ли пер­вой стра­ной, в ко­то­рой де­мо­кра­ти­че­ские прин­ци­пы бы­ли не толь­ко за­кре­п­ле­ны за­ко­но­да­тель­ст­вом еще до Французской революции, в 1785 го­ду, они бы­ли реа­ли­зо­ва­ны в про­цес­се эко­но­ми­че­ской прак­ти­ки сво­бод­но­го ин­ди­ви­ду­аль­но­го пред­при­ни­ма­тель­ст­ва.
Аме­ри­ка стра­на про­стых лю­дей, она соз­да­ва­лась, как го­во­рил Ав­ра­ам Лин­кольн в сво­ей Гет­тис­бург­ской ре­чи, про­сты­ми людь­ми для про­стых лю­дей.
"Ри­то­ри­ка Лин­коль­на от­ра­жа­ла на­цио­наль­ную мен­таль­ность, ко­то­рая пред­по­чи­та­ет про­стое слож­но­му, что не­из­беж­но при­вело к тор­же­ст­ву ба­наль­но­сти, человек определяется ба­зо­выми, эле­мен­тар­ными по­ня­ти­ями, в ко­то­рых ис­че­за­ет ду­хов­ное на­ча­ло, что и де­ла­ет нашу жизнь такой мо­но­тон­ной и ме­ха­ни­стич­ной." Обозреватель га­зе­ты Нью-Йорк Таймс, Джей­ко­би Сью­зен 2007 году.
Возможность утраты интереса к человеческой личности в процессе развития материалистической цивилизации предвидел еще в 18-ом ве­ке про­све­ти­тель Фу­ко,- "Мо­гу по­ру­чить­ся, что лич­ность ис­чез­нет, так­же, как ис­че­за­ет ли­цо, на­чер­тан­ное на мок­ром при­бреж­ном пес­ке.",
В 19-ом веке, в Америке, это предвидение превратилось в реальность, - "Уни­каль­ность и ори­ги­наль­ность аб­со­лют­но чу­ж­ды аме­ри­кан­цу. Он це­нит в че­ло­ве­ке по­хо­жесть, ти­пич­ность". Аме­ри­кан­ский фи­ло­соф Эмер­сон.
Фи­ло­соф и по­эт Уолт Уит­мен, также как и Эмерсон, , ви­дел в этом по­ло­жи­тель­ное ка­че­ст­во аме­ри­кан­ской жиз­ни и, в по­эме "Ли­стья Тра­вы", писал, что в демократическом об­ще­ст­ве, в от­ли­чии от при­ро­ды, ка­ж­дый че­ло­век важ­ен са­м по се­бе, но ему вовсе не обязательно иметь свое ли­цо.
США стра­на ин­ди­ви­дуа­лиз­ма, ин­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­д­­­­и­­­­ви­­дуа­льной сво­бо­ды, но ин­ди­вид и лич­ность не од­но и то­же. Лич­ность про­ти­во­сто­ит мас­се и оп­­р­е­­де­­л­яет­ся ка­че­ст­вом. Ин­ди­вид - часть мас­сы, ко­то­рая оп­ре­де­ля­ет­ся ко­ли­че­ст­вом. Ин­ди­вид ду­ма­ет толь­ко о се­бе, лич­ность ощу­ща­ет се­бя ча­стью ог­ром­но­го ми­ра. Цель лич­но­сти улуч­ше­ние се­бя и ми­ра. Цель ин­ди­ви­да, в ус­ло­ви­ях эко­но­ми­че­ской де­мо­кра­тии, при­спо­соб­ле­ние к об­стоя­тель­ст­вам, ве­ду­щее к лич­­н­ому ус­­п­еху, и он го­тов при­нять все ус­ло­вия, ко­то­рые ве­дут к этой це­ли.
США стра­на им­ми­гран­тов, ко­то­рые от­прав­ля­лись в Но­вый Свет что­бы по­лу­чить то, че­го они бы­ли ли­ше­ны в сво­ей стра­не, эко­но­ми­че­скую сво­бо­ду, ком­фор­та­бель­ную жизнь, и они бы­ли го­то­вы от­ка­зать­ся от сво­его про­шло­го и от са­мих се­бя, бы­ли готовы упростить, су­зить се­бя до той фор­мы, ко­то­рая тре­бо­ва­лась для по­лу­че­ния благ, ко­то­рые но­вая стра­на пре­дос­тав­ля­ла.
Всту­пив на аме­ри­кан­скую зем­лю, им­ми­грант те­ря­ет не толь­ко со­ци­аль­ный ста­тус, но и са­му лич­ность, сфор­ми­ро­ван­ную куль­ту­рой его род­ной стра­ны. Здесь его уни­каль­ные ка­че­ст­ва, его лич­ность ут­ра­чи­ва­ют ка­кую-ли­бо цен­ность не толь­ко в гла­зах дру­гих, но и в его соб­ст­вен­ных гла­зах, так как он стре­мит­ся стать та­ким, как все, т.е. стать аме­ри­кан­цем.
Как пи­сал клас­сик аме­ри­кан­ской со­цио­ло­гии Да­ни­ел Бур­стин, - "...(в Аме­ри­ке) ка­ж­дый дол­жен быть го­тов стать кем-то дру­гим. Быть го­то­вым к лю­бой транс­фор­ма­ции сво­ей лич­но­сти зна­чит стать аме­ри­кан­цем".
У Аме­ри­ки, стра­ны, соз­дан­ной им­ми­гран­та­ми, есть своя ис­то­рия, и, в то же вре­мя, у аме­ри­кан­цев-им­ми­гран­тов нет ни­ка­кой ис­то­рии. Они обор­ва­ли кор­ни, свя­зы­ваю­щие их со стра­ной из ко­то­рой они при­бы­ли, у них нет и свя­зи с ис­то­ри­ей стра­ны, в ко­то­рую они при­бы­ли. У них нет кор­ней, без кор­ней они чув­ст­ву­ют се­бя сво­бод­ны­ми от обя­за­тельств пе­ред дру­ги­ми, от обя­за­тельств пе­ред об­ще­ст­вом, ко­то­рое их при­ня­ло. Да и са­мо об­ще­ст­во тре­бу­ет от них толь­ко то­го, что сов­па­да­ет с их лич­ны­ми ин­те­ре­са­ми, стать бо­га­че.
"В про­цес­се ес­те­ст­вен­но­го от­бо­ра, им­ми­гран­ты из раз­ных стран Ев­ро­пы, лю­ди раз­ных куль­тур, раз­ных язы­ков и тра­ди­ций, прой­дя че­рез ги­гант­скую мель­ни­цу, пре­вра­ти­лись в од­ну му­ку. ...Им­ми­гран­ты ста­но­вят­ся аме­ри­кан­ски­ми биз­нес­ме­на­ми, а во вто­ром по­ко­ле­нии они по­хо­жи друг на дру­га не толь­ко в сво­их жиз­нен­ных идеа­лах, они мыс­лят, го­во­рят и ве­дут се­бя как близ­не­цы. Аме­ри­ка соз­да­ет толь­ко один тип че­ло­ве­ка." Пуб­ли­цист Джон Джэй Чап­ман.
Гри­го­рий Рыс­кин, им­ми­грант из Советского Союза , - "Лю­ди здесь ка­кие-то пло­ские. Пло­ские, как спу­щен­ные ко­ле­са. Ба­наль­ные."
Внеш­не аме­ри­кан­ское об­ще­ст­во чрез­вы­чай­но раз­но­род­но, оно сло­жи­лось в ре­зуль­та­те мно­го­ве­ко­вой им­ми­гра­ции, но мно­же­ст­во куль­тур, раз­но­об­ра­зие ре­ли­ги­оз­ных и на­род­ных тра­ди­ций про­шли пе­ре­плав­ку в кот­ле эко­но­ми­ки, соз­дав­шей уни­фи­ци­ро­ван­ные нор­мы мыш­ле­ния и по­ве­де­ния. Аме­ри­кан­ский "пла­виль­ный ко­тел" лег­ко транс­фор­ми­ро­вал сы­рой им­ми­грант­ский, че­ло­ве­че­ский ма­те­ри­ал в про­дукт нуж­ный ин­ду­ст­рии, при­спо­соб­ле­ние при­но­си­ло ощу­ти­мые ма­те­ри­аль­ные бла­га и жиз­нен­ный ком­форт.
Лю­бой уро­вень адап­та­ции в ев­ро­пей­ской стра­не не сде­ла­ет им­ми­гран­та нем­цем, фран­цу­зом или рус­ским. Что­бы на­зы­вать се­бя нем­цем, фран­цу­зом или рус­ским нуж­но впи­тать в се­бя мно­го­ве­ко­вую куль­ту­ру на­ро­да, а для это­го не­об­хо­дим мно­го­слой­ный жиз­нен­ный опыт, на­чи­ная с мо­мен­та ро­ж­де­ния. В Аме­ри­ке, им­ми­грант, ос­во­ив­ший ос­нов­ные прин­ци­пы де­ло­вой жиз­ни и пра­ви­ла по­все­днев­но­го по­ве­де­ния, ста­но­вит­ся аме­ри­кан­цем.
Ев­ро­пей­ская фи­ло­со­фия и ли­те­ра­ту­ра ут­вер­жда­ли, что че­ло­век осоз­на­ет се­бя че­рез по­иск ин­ди­ви­ду­аль­но­го пу­ти, че­рез по­ни­ма­ние и при­ятие фак­та, что он чем-то от­ли­ча­ет­ся от дру­гих. Оп­ре­де­ляя и от­стаи­вая свою осо­бость, че­ло­век дол­жен быть го­тов со­про­тив­лять­ся прес­су об­ще­ст­вен­но­го мне­ния. Да­же ес­ли че­ло­век, в этой борь­бе за свою уни­каль­ность, свое­об­ра­зие, тер­пит по­ра­же­ние, он, тем не ме­нее, ощу­ща­ет се­бя лич­­н­остью, лич­­н­остью, по­тер­пев­шей по­ра­же­ние.
Вся ев­ро­пей­ская куль­ту­ра за­ни­ма­лась по­ка­зом раз­ви­тия лич­но­сти, по­ка­зом, как стро­и­тся уни­каль­ная ин­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­д­­­­и­­­­ви­­­ду­­аль­но­сть. Ин­ди­ви­ду­аль­ность, уни­каль­ность че­ло­ве­ка бы­ла его ка­пи­та­лом и важ­ней­шей со­став­ляю­щей ди­на­ми­ки об­ще­ст­вен­но­го про­цес­са. Ха­рак­тер­ным ка­че­ст­вом ге­ро­ев ев­ро­пей­ской ли­те­ра­ту­ры бы­ли слож­ность, утон­чен­ность и глу­би­на внут­рен­ней жиз­ни. Они му­чи­лись не­раз­ре­ши­мы­ми во­про­са­ми че­ло­ве­че­ско­го су­ще­ст­во­ва­ния, бро­са­ли вы­зов об­ще­ст­ву и судь­бе.
Че­ло­век, вы­де­лив­шей­ся из тол­пы, су­мев­ший вы­ра­бо­тать вы­со­кий ин­тел­лект, вы­со­кие мо­раль­ные кри­те­рии, эс­те­ти­че­ское чув­ст­во, был и ос­та­ет­ся, в оп­ре­де­лен­ной сте­пе­ни, в ев­ро­пей­ском соз­на­нии, ге­ро­ем, мо­де­лью для под­ра­жа­ния. Не­да­ром эли­той ев­ро­пей­ских на­ций все­гда счи­та­лись фи­ло­со­фы, пи­са­те­ли, ху­дож­ни­ки, они пред­став­ля­ли выс­шую че­ло­ве­че­скую по­ро­ду, ари­сто­кра­тию стра­ны, ко­то­рая бы­ла пред­ме­том ува­же­ния и обо­жа­ния тол­пы, и бы­ла для нее об­раз­цом, пус­кай и не­дос­ти­жи­мым.
В гла­зах аме­ри­кан­цев, фи­ло­со­фы, пи­са­те­ли, ху­дож­ни­ки, лю­ди твор­че­ских про­фес­сий, ни­ко­гда не бы­ли вы­ра­зи­те­ля­ми воз­мож­но­стей лич­но­сти. Твор­че­ская лич­ность оце­ни­ва­ет­ся лишь в кри­те­ри­ях биз­не­са. Чем вы­ше го­но­ра­ры ху­дож­ни­ка, ак­те­ра, пи­са­те­ля, тем вы­ше его цен­ность, ге­ро­ем Аме­ри­ки все­гда был че­ло­век соз­даю­щий ма­те­ри­аль­ные бо­гат­ст­ва.
Лич­ность же стро­ит внут­рен­нее бо­гат­ст­во, бо­гат­ст­во ду­ха. От­­­ст­а­и­ва­я пра­во на свою уни­каль­ность, на свое ви­де­ние ми­ра, на свои убе­ж­де­ния, на свои вку­сы, личность на­хо­дит­ся в по­сто­ян­ном кон­флик­те с дру­ги­ми, но эти кон­флик­ты и есть дви­жу­щая си­ла об­ще­ст­ва, соз­даю­щая его ду­хов­ное, эмо­цио­наль­ное, эстетическое, ин­тел­лек­ту­аль­ное бо­гат­ст­во.
Но ма­ши­на эко­но­ми­ки ну­­­­­­­­­­жд­­ае­тся в че­­­­­­­л­­о­­веке лишь как в де­та­ли об­щей кон­ст­рук­ции, в ко­то­рой, для то­го что­бы мно­го­чис­лен­ные ком­по­нен­ты лег­ко при­ти­ра­лись друг к дру­гу, они долж­ны быть стан­дарт­ны и взаи­мо­за­ме­няе­мы. Лич­ность же уни­каль­на, кон­фликт­на, не­пред­ска­зуе­ма и ме­ша­ет эко­но­ми­че­ско­му про­цес­су. Яр­кие лич­но­сти - ми­на за­мед­лен­но­го дей­ст­вия, ко­то­рая взры­ва­ет­ся не­из­беж­ной конфронтацией.
"Ев­ро­пей­ская идео­ло­гия личности, про­ти­во­стоя­щей внеш­ним влия­ни­ям, не так уж хо­ро­ша, как это мо­жет по­ка­зать­ся на пер­вый взгляд", пи­шет ав­тор кни­ги "Europe in blood", - "Ко­гда аме­ри­ка­нец по­па­да­ет в ком­па­нию ев­ро­пей­цев он стал­ки­ва­ет­ся с не­при­выч­ной и дис­ком­форт­ной ат­мо­сфе­рой, кон­фрон­та­ци­ей всех со все­ми. Ка­ж­дый яро­ст­но, до по­след­ней ка­п­ли кро­ви, за­щи­ща­ет свою по­зи­цию, это вой­на всех про­тив всех. Ка­ж­дый от­та­чи­ва­ет свою ин­ди­ви­ду­аль­ность, свою уни­каль­ную лич­ность в не­пре­кра­щаю­щей­ся борь­бе с дру­ги­ми. Ат­мо­сфе­ра все­об­ще­го ан­та­го­низ­ма и кон­фрон­та­ции не мо­жет при­вес­ти к кон­ст­рук­тив­но­му ре­ше­нию конкретной проблемы, для ка­ж­до­го по­бе­да над мне­ни­ем дру­го­го важ­нее делового ком­про­мис­са."
Для аме­ри­кан­ской ци­ви­ли­за­ции, ци­ви­ли­за­ции биз­не­са, глав­ная цель ре­ше­ние кон­крет­ных про­блем, а соз­да­ние кон­ст­рук­тив­но­го диа­ло­га воз­мож­но лишь ко­гда внут­рен­няя жизнь че­ло­ве­ка, со всей ее про­­­­т­­и­­­в­о­­­р­е­­чи­востью, ней­тра­ли­зо­ва­на. Кон­флик­ты ме­ж­ду людь­ми га­сит сис­те­ма ри­туа­лов, стан­дар­ты по­ве­де­ния вы­ну­ж­да­ют ка­ж­до­го дей­ст­во­вать внут­ри твер­до обо­зна­чен­ных ра­мок. Жизнь по пра­ви­лам соз­да­ет вы­ра­ба­ты­ва­ет ка­че­ст­во, ко­то­рое так удив­ля­ет ино­стран­цев в аме­ри­кан­цах, уве­рен­ность в се­бе. При­­­­н­и­ма­я ре­ше­ния в рам­ках об­ще­при­ня­тых кли­ше, аме­ри­ка­нец бес­соз­на­тель­но сле­ду­ет об­ще­при­ня­тым ри­туа­лам, и по­это­му оши­бок не бо­ит­ся. Бу­ду­чи та­ким как все, он не­уяз­вим, и это де­ла­ет его та­ким уве­рен­ным в се­бе.
Ри­ту­ал - это бес­соз­на­тель­ный ав­то­ма­тизм, он от­клю­ча­ет соз­на­ние и вы­­­­­­­н­­­у­­­ж­дает че­ло­ве­ка де­лать да­же то, что про­ти­во­ре­чит его лич­ным ин­те­ре­сам. В филь­ме ре­жис­се­ра Фор­ма­на, "Про­ле­тая над ку­куш­ки­ным гнез­дом", мед­се­ст­ра, вво­дя до­зу тран­кви­ли­за­то­ра в ве­ну па­ци­ен­та, на­ру­шаю­ще­го пра­ви­ла "нор­маль­но­го по­ве­де­ния" и при­го­во­рен­но­го ме­ди­ка­ми к ло­бо­то­мии, ло­ма­ет его со­про­тив­ле­ние од­ной фра­зой, "Вы ме­шае­те спать дру­гим". Прививаемые с дет­ст­ва ритуалы становятся автоматическим рефлексом, человек действует и думает по заданной обществом программе, не подвергая ее критике или анализу.
Лю­бое об­ще­ст­во, вне за­ви­си­мо­сти от уров­ня ци­ви­ли­зо­ван­но­сти, во все вре­ме­на стре­ми­лось упо­ря­до­чить сти­хию внут­рен­не­го ми­ра че­ло­ве­ка, су­зить его до при­ем­ле­мой об­ще­ст­вом нор­мы. Дос­то­ев­ский го­во­рил, - "Ши­рок че­ло­век, слиш­ком ши­рок, я бы су­зил". "Че­ло­ве­ка при­хо­дит­ся, ра­ди его же поль­зы, ли­бо дрес­си­ро­вать, ли­бо про­све­щать.", пи­сал Лев Тол­стой и при­зы­вал к "оп­ро­ще­нию". В его вре­мя этот но­вый, су­жен­ный че­ло­век толь­ко на­чал по­яв­лять­ся в Рос­сии, но не стал еще рас­про­стра­нен­ным со­ци­аль­ным ти­пом.
В Аме­ри­ке он поя­вил­ся на пол­сто­ле­тия рань­ше, Алек­сан­д­р Гер­це­н называл это человеческий тип ме­ща­нином, - "Все пра­виль­но в аме­ри­кан­ском джент­ль­ме­не, он все­гда кор­рек­тен, скро­мен и бес­цве­тен... ...но ес­ли от­нять у не­го его де­ло, то вне де­ла ему нет ни­ка­кой це­ны. ...уви­дев лич­но­ст­ные, ин­ди­ви­ду­аль­ные ка­че­ст­ва в дру­гом че­ло­ве­ке, ме­ща­нин мо­жет толь­ко воз­му­тить­ся их при­сут­ст­ви­ем. Для ме­щан­ст­ва все чер­ты ин­ди­ви­ду­аль­но­сти долж­ны быть сгла­же­ны..."
Гер­цен вос­при­ни­мал че­ло­ве­ка Де­ла не­га­тив­но, ме­щан­ст­во в гла­зах рус­ской ин­тел­ли­ген­ции бы­ло яв­ле­ни­ем от­ри­ца­тель­ным и, в то­же вре­мя, она ви­де­ла в че­ло­ве­ке Де­ла об­­ра­з че­ло­ве­ка бу­ду­ще­го, спо­соб­но­го из­ме­нить за­стой­ное бо­ло­то рос­сий­ской жиз­ни. От­но­ше­ние ин­тел­ли­ген­ции к это­му со­ци­аль­но­му ти­пу бы­ло про­ти­во­ре­чи­вым. С од­ной сто­ро­ны, он нес идеи Про­грес­са, в ко­то­рых Рос­сия ну­ж­да­лась что­бы стать ча­стью ци­ви­ли­зо­ван­но­го ми­ра. С дру­гой сто­ро­ны, сим­па­тий он не вы­зы­вал, так как был ли­шен тех ка­честв, ко­то­рые вы­ше все­го це­ни­лись в рус­ской куль­ту­ре, спонтанной эмо­цио­наль­но­сти, ис­крен­но­сти, бо­гат­ст­ва внут­рен­ней жиз­ни.
Ге­рой Чер­ны­шев­ско­го, Рах­ме­тов, от­пра­вил­ся в Се­ве­ро-Аме­ри­кан­ские Шта­ты учить­ся де­лать де­ло. Ге­рои Тур­ге­не­ва Ба­за­ров и Штольц так­же ви­де­ли в иде­ях За­па­да ди­на­ми­че­скую си­лу спо­соб­ную из­ме­нить сон­ноe бо­ло­тo рус­ской жиз­ни. Они ста­ли ге­­­­­­­­роями це­ло­го по­ко­ле­ния рус­ской ин­тел­ли­ген­ции, они не­сли но­вое ма­те­риа­ли­сти­че­ское ми­ро­воз­зре­ние. Для Ба­за­ро­ва опе­ри­ро­ва­ние ля­гу­шек бо­лее цен­но, чем вся куль­ту­ра ми­ра, по­то­му что опе­ри­ро­ва­ние ля­гу­шек ве­дет к об­ще­ст­вен­ной поль­зе, а куль­ту­ра не ве­дет ни­ку­да. Строи­тель­ст­во ма­те­ри­аль­но­го бо­гат­ст­ва важ­нее аб­ст­ракт­ных идей вы­со­ко­го гу­ма­низ­ма, а ду­хов­ной жиз­ни не су­ще­ст­ву­ет - это вы­дум­ка по­пов. Что ха­рак­тер­но для всех этих по­ло­жи­тель­ных ге­ро­ев, "но­вых лю­дей", Ба­за­ро­ва, Рах­ме­то­ва, Штоль­ца, это их од­но­мер­ность, от­сут­ст­вие объ­е­ма лич­но­сти, ми­ни­мум внут­рен­ней жиз­ни.
От­ри­ца­тель­ным стал дру­гой ха­рак­тер рус­ской ли­те­ра­ту­ры, Об­ло­мов. Штольц пред­ла­га­ет ему свою про­грам­му жиз­ни, в ко­то­рой, для то­го что­бы сде­лать де­ло, нуж­но по­сто­ян­но при­спо­саб­ли­вать­ся к мне­ни­ям, вку­сам нужных людей. Об­ло­мов же хо­чет со­хра­нить се­бя как лич­ность, со­хра­нить сво­й внут­рен­ний ми­р, сво­и убе­ж­де­ния, сво­и сим­па­тии и ан­ти­па­тии, вку­сы и пред­поч­те­ния. Об­ло­мов, в но­вой, на­сту­паю­щей ци­ви­ли­за­ции Дела, "лиш­ний че­ло­век".
Ге­рои со­вет­ской ангажированной ли­те­ра­ту­ры, убе­ж­ден­ные ком­му­ни­сты, бы­ли пря­мы­ми по­том­ка­ми Базарова, Рахметова, Штольца, и в них яв­но про­гля­ды­ва­ли все те же чер­ты. Это был но­вый тип рос­­си­й­с­кого ме­­щ­а­­нина, прав­да, но­вым в нем бы­ло лишь од­но ка­че­ст­во, аг­рес­сив­ность в дос­ти­же­нии це­ли. Во всем ос­таль­ном он был тем же российским мещанином, ви­дел мир толь­ко как мир ма­те­ри­аль­ный и его це­ли бы­ли так­же ма­те­ри­аль­ны. Со­вет­ский чи­нов­ник, в "За­вис­ти" Юрия Оле­ши, и был этим но­вым ти­пом, вы­шед­шим из го­го­лев­ско­го Мир­го­ро­да.
Правда, российский мещанин не стал ни че­ло­ве­ком де­ла, ни ми­ни­маль­ным че­ло­ве­ком. Рос­сия, с ее аморф­ны­ми фор­ма­ми об­ще­ст­вен­ной жиз­ни и пре­зре­ния к нор­мам и ри­туа­лам, смог­ла соз­дать толь­ко "сов­ка", ко­то­рый про­дол­жил тра­ди­ции ме­щан­ст­ва в при­ори­те­те фи­зио­ло­ги­че­ской жиз­ни над ос­таль­ны­ми, но не при­нял ци­ви­ли­зо­ван­ные фор­мы по­ве­де­ния. В борь­бе за эле­мен­тар­ное фи­зи­че­ское вы­жи­ва­ние, в ус­ло­ви­ях уни­зи­тель­ной ни­ще­ты, ци­ви­ли­зо­ван­ные фор­мы жизни не мог­ли воз­ник­нуть, так как во внешне осовремененной феодальной системе Советской России, че­ло­ве­ка сужали варварскими методами, стра­хом, внеш­ней си­лой, ре­прес­сия­ми, "Не мо­жешь нау­чим, не хо­чешь за­ста­вим". В Рос­сии не су­ще­ст­во­ва­ла то­го ог­ром­но­го ар­се­на­ла эко­но­ми­че­ских ме­то­дов вос­пи­та­ния как на За­па­де, ко­то­рые по­зво­ли­ли про­вес­ти "уп­ро­ще­ние" человека на ши­ро­кой ор­га­ни­за­ци­он­ной ос­но­ве.
"Об­ще­ст­во, ис­поль­зуя эко­но­ми­че­ские ры­ча­ги, мяг­ко и не­за­мет­но соз­да­ют че­ло­ве­ка го­то­вого под­чи­нить­ся лю­бо­му при­ка­зу, в ка­кой бы за­ка­муф­ли­ро­ван­ной фор­ме он бы не по­да­вал­ся, в че­ло­ве­ке, ко­то­рым мож­но управ­лять без внеш­не­го дав­ле­ния, в че­ло­ве­ке, ко­то­рый бы, тем не ме­нее, счи­тал се­бя сво­бод­ным, дей­ст­вуя так, как тре­бу­ет от не­го эко­но­ми­ка." Эрих Фромм.
Тот факт, что эко­но­ми­че­ское об­ще­ст­во ни­ве­ли­ру­ет и унич­то­жа­ет лич­ность, бы­л оче­виден уже в на­ча­ле соз­да­ния но­во­го по­ряд­ка жиз­ни и об этой опас­но­сти пре­­д­у­п­р­е­­ж­дали мно­гие.
Ген­ри То­ро, за­щит­ник прав лич­но­сти на сво­бод­ное твор­че­ское вы­ра­же­ние, про­сто­душ­но на­по­ми­нал, - "Глав­ны­ми про­дук­та­ми об­ще­ст­ва долж­ны быть не ра­бы-ис­пол­ни­те­ли, а лю­ди, эти ред­кие пло­ды, име­нуе­мые ге­роя­ми, свя­ты­ми, по­эта­ми и фи­ло­со­фа­ми."
Джеймс Трус­лоу Адамс в сво­ей кни­ге "Аме­ри­кан­ский эпос", - "Ес­ли мы бу­дем рас­смат­ри­вать че­ло­ве­ка толь­ко как ра­бот­ни­ка и по­тре­би­те­ля, то­гда при­дет­ся со­гла­сить­ся, что, чем бо­лее без­жа­ло­ст­ным бу­дет биз­нес, тем луч­ше. Но, ес­ли мы бу­дем ви­деть в ка­ж­дом че­ло­ве­че­ское су­ще­ст­во, то­гда нам нуж­но бу­дет вме­шать­ся и на­пра­вить биз­нес та­ким об­ра­зом, что­бы он слу­жил рас­цве­ту че­ло­ве­ка как лич­но­сти."
Го­­­­л­оса Ген­ри То­ро и Адам­са зву­чат из на­ив­но­го, да­ле­ко­го, за­бы­то­го про­шло­го. Ин­ду­ст­ри­аль­ное об­ще­ст­во ви­де­ло в че­ло­ве­ке пре­ж­де все­го ра­бот­ни­ка, лич­ность ему бы­ла не нуж­на, ин­ду­ст­ри­аль­ное об­ще­ст­во, об­ще­ст­во мас­со­вое и че­ло­век лишь часть мас­сы. "Еди­ни­ца? Еди­ни­ца - вздор, еди­ни­ца - ноль!", про­воз­гла­шал гла­ша­тай ин­ду­ст­ри­аль­ной ре­во­лю­ции Вла­­д­и­ми­р Мая­ков­ский.
Вос­пи­та­ние лич­но­сти не яв­ля­ет­ся це­лью ма­те­риа­ли­сти­че­ской ци­ви­ли­за­ции, из лич­но­сти не по­лу­ча­ет­ся хо­ро­ший ра­бот­ник или по­ку­па­тель шир­пот­ре­ба. Ес­ли индивид со­про­тив­ля­ет­ся об­ще­при­ня­тым нор­мам, стре­мит­ся со­хра­нить свою личность, свой внут­рен­ний мир, и на­пол­нить жизнь ины­ми цен­но­стя­ми, вне ма­те­ри­аль­ны­ми, то этим он умень­ша­ет свои шан­сы на вы­жи­ва­ние, так как со­про­тив­ле­ние рас­смат­ри­ва­ет­ся как со­ци­аль­ная ано­ма­лия.
Жиз­нен­ный ус­пех тре­бу­ет при­спо­соб­ле­ния, при­спо­соб­ле­ния к раз­лич­ным об­стоя­тель­ст­вам и к мно­же­ст­ву лю­дей. Мно­го­чис­лен­ные де­ло­вые кон­так­ты тре­бую­т мас­тер­ст­ва, не­об­хо­ди­мо про­­и­г­­ры­ва­ть раз­но­об­раз­ные ти­по­вые ро­ли, ус­та­нов­ле­нные об­ще­ст­вен­ным эти­ке­том. Но это не мас­тер­ст­во со­­­­ц­и­­а­­ль­­ного ха­­­­м­­е­­­л­е­она преж­них вре­мен, пря­­­т­а­­в­­шего за мас­ка­ми свое ис­тин­ное су­ще­ст­во. Это, так­же и не мас­тер­ст­во ак­­­­­­­те­ра, им­­­п­р­­о­­­ви­­­­зи­­р­ую­щего в рам­ках сво­их че­ло­ве­че­ских ре­сур­сов.
Ак­тер чер­па­ет ма­те­ри­ал из са­мо­го се­бя, из бо­гат­ст­ва и раз­но­об­ра­зия сво­ей ин­ди­ви­ду­аль­но­сти. Ак­тер - соз­да­тель об­раза, а че­ло­век де­ла - кон­ст­рук­тор, со­би­раю­щий се­бя из го­то­вых об­ра­зов-кли­ше, соз­дан­ных мас­со­вой куль­ту­рой. В нем не ни спон­тан­но­сти чувств, ни той уни­каль­ной эмо­цио­наль­ной ау­ры, ко­то­рая ха­рак­те­ри­зу­ет лич­ность. Его внут­рен­ний мир хра­ни­ли­ще стан­дарт­ных об­ра­зов, го­то­вых для упот­реб­ле­ния, в про­цес­се вос­пи­та­ния он ут­ра­чи­ва­ет свое уни­каль­ное "Я". Он ста­но­вит­ся сы­рой гли­ной, ко­то­рой при­да­ет фор­му лю­бая внеш­няя си­ла.
"Мно­гие до сих пор пом­нят тот шок, ко­то­рый Аме­ри­ка ис­пы­та­ла, уз­нав, что ки­тай­цы, за­хва­тив в плен на­ших сол­дат в Ко­рее, про­ве­ли с ни­ми ус­пеш­ную опе­ра­цию по про­мы­ва­нию моз­гов, пре­вра­тив их в ком­му­ни­стов... Впол­не воз­мож­но, что при на­шей спо­соб­но­сти при­спо­саб­ли­вать­ся, нас мож­но пре­вра­тить в ко­го угод­но.", пи­сал ав­тор кни­ги "Europe in blood".
То, что про­изош­ло с аме­ри­кан­ски­ми сол­да­та­ми в Ко­рее, экс­тре­маль­ная си­туа­ция, но она на­гляд­но по­ка­за­ла, как лег­ко аме­ри­ка­нец от­ка­зы­ва­ет­ся от сво­их пред­став­ле­ний и взгля­дов, ес­ли они не со­от­вет­ст­ву­ют прин­ци­пам вы­жи­ва­ния.
Шок, ко­то­рый ис­пы­та­ла во вре­мя ко­рей­ской вой­ны Аме­ри­ка, осо­бен­но ост­ро ощу­ща­ла аме­ри­кан­ская ин­тел­ли­ген­ция, ее "боль­ное соз­на­ние", "боль­ная со­весть", при­ве­ли к соз­да­нию про­из­ве­де­ний ис­кус­ст­ва пре­ду­пре­ж­даю­щих об уг­ро­зе, ко­то­рую не­сет в се­бе ши­ро­ко рас­про­стра­нившийся в об­ще­ст­ве кон­фор­мизм. Фрэн­­си­с Кап­ра, Элиа Ка­­­з­ан, Скор­се­зе и Сид­ней Лю­­ме­т в ки­не­ма­то­гра­фе 50-ых - 60-ых го­дов, по­ка­зы­ва­ли бун­­­­т­арей отстаивающих свои убеждения, бо­рцов со всем стро­ем жиз­ни, го­то­вых ид­ти до кон­ца, спо­соб­ных со­про­тив­лять­ся внеш­не­му дав­ле­нию, спо­соб­ных от­стаи­вать свои убе­ж­де­ния и свою лич­ность в экс­тре­маль­ных ус­ло­ви­ях.
Но, в конце 70-ых го­дов поя­вил­ась це­лая обой­ма филь­мов, в ко­то­рых у ге­ро­ев нет ни­ка­ких дру­гих убе­ж­де­ний, кро­ме убе­ж­де­ния, что нуж­но жить, и жить хо­ро­шо, они бо­рют­ся не за вы­со­кие идеи спра­вед­ли­во­го об­ще­ст­ва а за пра­во на лич­ный ус­пех, на пер­со­наль­ный ком­форт.
В филь­ме "Graduate", ге­рой, Бенд­жа­мен, со­би­ра­ет­ся по­сле окон­ча­ния кол­лед­жа за­нять­ся про­из­вод­ст­вом пла­сти­ка, но­во­го хи­ми­че­ско­го ма­те­риа­ла ко­то­рый в бу­ду­щем вы­тес­нит тра­ди­ци­он­ные ма­те­риа­лы. Са­мо сло­во пла­стик, т.е. ис­кус­ст­вен­ный, бес­цвет­ный ма­те­ри­ал, при­спо­соб­ляе­мый к лю­бой си­туа­ции, стал сим­во­лом на­ча­ла но­вой эры, по­ка­за­те­лем ка­че­ст­ва не­об­хо­ди­мо­го для ус­пе­ха, пла­стич­но­сти.
Этим качеством обладает и герой фильма "Being There", Квин­си, что мож­но пе­ре­вес­ти как ко­ро­лев­ский, ка­мер­ди­нер и са­дов­ник мил­лио­не­ра, че­ло­век с ин­тел­лек­том де­би­ла, он, шаг за ша­гом пре­вра­ща­ет­ся в вид­ную по­ли­ти­че­скую фи­гу­ру, дру­га пре­зи­ден­та и его воз­мож­но­го пре­ем­ни­ка. Его оше­лом­ляю­щая карь­е­ра не име­ет ни­че­го об­ще­го с его де­ло­вы­ми спо­соб­но­стя­ми. Сво­ему взле­ту он обя­зан уме­нию при­спо­саб­ли­вать­ся к лю­бым за­дан­ным ус­ло­ви­ям.
Мир, как его ви­дит Квин­си, по­ня­тен и прост. Он са­мо­дос­та­то­чен в том смыс­ле, что об­ла­да­ет дос­та­точ­ным на­бо­ром кли­ши­ро­ван­ных мыс­лей и идей, ко­то­рые по­зво­ля­ют ему чув­ст­во­вать се­бя уве­рен­но в лю­бой си­туа­ции. Он про­из­но­сит ор­ди­нар­ные фра­зы, пло­ские как са­ма по­все­днев­ность, но про­из­но­сит их с не­обы­чай­ной не­по­сред­ст­вен­но­стью и глу­бо­ким убе­ж­де­ни­ем, как вне­зап­ное от­кры­тие но­вой ис­ти­ны, как веч­ную муд­рость, так­же, как де­ти, рас­ска­зы­вая анек­дот с ог­ром­ной бо­ро­дой, пе­ре­да­ют его с ощу­ще­ни­ем не­обы­чай­ной све­же­сти и ос­ле­п­ляю­щей но­виз­ны от­кры­тия.
В за­клю­чи­тель­ной сце­не филь­ма, ге­рой, как Хри­стос, идет пеш­ком по по­верх­но­сти озе­ра. Хри­ста на­зы­ва­ли ко­ро­лем Иу­деи, Квин­си мож­но на­звать ко­ро­лем аме­ри­кан­ской жиз­ни, его ба­наль­ность, по­сред­ст­вен­ность, од­но­мер­ность и есть ко­ро­лев­ская ис­ти­на, выс­шая ис­ти­на. По­след­няя фра­за, ко­то­рую про­из­но­сит Квинси в филь­ме - "Ре­аль­ность - это со­стоя­ние ума". Его со­стоя­ние ума пол­но­стью за­про­грам­ми­ро­ва­но, и им мож­но управ­лять так­же лег­ко как и ком­пь­ю­те­ром, при не­об­хо­ди­мо­сти мож­но сме­нить про­грам­му.
Квин­си - ка­ри­ка­ту­ра на сред­не­го че­ло­ве­ка с уп­ро­щен­ным, од­но­мер­ным соз­на­ни­ем, мас­те­ра при­спо­соб­ле­ния. Ге­рои Ву­ди Ал­ле­на жи­вые, лег­ко уз­на­вае­мые со­ци­аль­ные ти­пы, об­ра­зо­ван­ный сред­ний класс, жи­ву­щий в кон­крет­ных реа­ли­ях Нью-Йор­ка, с его ули­ца­ми, ка­фе, сав­бе­ем.
И в то же время персонажи так­же вы­гля­дят как ма­рио­нет­ки, ко­то­рых, ка­кие-то мощ­ные, пол­но­стью ано­ним­ные си­лы дер­га­ют за ни­точ­ки, но са­ма ма­ни­пу­ля­ция на­столь­ко со­вер­шен­на, что са­ми ге­рои уве­ре­ны, что они пол­но­стью сво­бод­ны и не­за­ви­си­мы. Хо­тя филь­мы Ву­ди Ал­ле­на при­ня­то на­зы­вать ко­ме­дия­ми, это ско­рее тра­­г­и­­ко­м­едии, тра­ги­ко­ме­дии са­мо­об­ма­на.
Герои Ву­ди Ал­ле­на дей­ст­ву­ют, но дей­ст­ву­ют не­осоз­нан­но, внут­ри при­ня­тых в их сре­де тра­фа­ре­тов, что-то чув­ст­ву­ют, но их чув­ст­ва ба­наль­ны и бес­цвет­ны, мно­го го­во­рят, но все их раз­го­во­ры не боль­ше, чем со­тря­се­ние воз­ду­ха пре­тен­ци­оз­ны­ми и бес­смыс­лен­ны­ми сло­вес­ны­ми кли­ше. У них нет то­го, чем принято определять личность, убеждений, нет ауры внутреннего мира, че­ло­ве­че­ской уни­каль­но­сти. Их об­ще­ние, внеш­не, чрез­вы­чай­но ин­тен­сив­но и, в то­же вре­мя, ка­ж­дый из них от­дель­ный атом, со­мнам­бу­ла, замк­ну­тая на се­бе, они са­мо­дос­та­точ­ны, как и ге­рой филь­ма "Being There".
Самодостаточность при­ня­то на­зы­вать словом "self-reliance", опо­ра толь­ко на се­бя, она воз­ник­ла, как ре­ак­ция на ус­ло­вия жиз­ни, еще в пе­ри­од ос­вое­ния Аме­ри­ки. В те­че­нии пер­вых двух сто­ле­тий на­се­ле­ние Но­во­го Све­та до­бы­ва­ло сред­ст­ва су­ще­ст­во­ва­ния фер­мер­ст­вом и ско­то­вод­ст­вом, од­ну фер­му от дру­гой от­де­ля­ли де­сят­ки, а то и сот­ни миль, по­мо­щи про­сить бы­ло не у ко­го, оди­ноч­кам или от­дель­но­му се­мей­но­му кла­ну мож­но бы­ло на­де­ять­ся толь­ко на се­бя.
В по­сле­дую­щий, ин­ду­ст­ри­аль­ный пе­ри­од, аме­ри­кан­ское об­ще­ст­во сфор­ми­ро­ва­ло слож­ные ор­га­ни­за­ци­он­ные струк­ту­ры, и от­дель­ный че­ло­век уже не мог до­бить­ся сво­ей це­ли в оди­ноч­ку, он дол­жен был примк­нуть к ка­кой-ли­бо груп­пе, кам­па­нии, кор­по­ра­ции. Лю­бой деловой со­юз ме­ж­ду людь­ми, од­на­ко, не пред­по­ла­га­л ни че­ло­ве­че­ско­го ин­те­ре­са друг к дру­гу, ни ло­яль­но­сти к парт­не­ру. Со­юз с дру­ги­ми мо­г су­ще­ст­во­вать толь­ко до то­го мо­мен­та по­ка су­ще­ст­вовала вза­им­ная не­об­хо­ди­мость друг в дру­ге.
Сегодня, тер­мин "self-reliance" уже не оз­на­чает, что ка­ж­дый ре­ша­ет свои про­бле­мы не­за­ви­си­мо от дру­гих, сегодня он имеет другое содержание. Ка­ж­дый ис­поль­зу­ет воз­мож­но­сти дру­гих лю­дей или ор­га­ни­за­ций для дос­ти­же­ния соб­ст­вен­ных це­лей, по прин­ци­пу рын­ка, "Дать мень­ше, по­лу­чить боль­ше". Это фор­ма кон­ку­рент­ных от­но­ше­ний, кто ко­го пе­ре­иг­ра­ет.
Лич­ный ус­пех тре­бу­ет ра­бо­ты над со­бой, самоусовершенствования - "self-improvement", ко­то­рое под­ра­зу­ме­ва­ет не раз­ви­тие лич­но­ст­ных ка­честв, а вы­ра­бот­ку ка­честв, ве­ду­щих к ус­пе­ху, лич­но­му и де­ло­во­му. Self-improvement пред­по­ла­га­ет вос­пи­та­ние в се­бе оп­ти­миз­ма, ве­ры в се­бя и в пра­виль­ность сис­те­мы жиз­ни.
Оп­ти­мизм ней­тра­ли­зу­ет по­пыт­ки по­нять се­бя и ок­ру­жаю­щий мир, ней­тра­ли­зу­ет лю­бую кри­ти­ку, кри­ти­ка опас­на, раз­ру­ши­тель­на, не кон­ст­рук­тив­на, она яв­ля­ет­ся уг­ро­зой лич­но­му бла­го­по­лу­чию, вос­при­ни­ма­ет­ся как фор­ма асо­ци­аль­но­го по­ве­де­ния, что-то сред­нее ме­ж­ду ху­ли­ган­ст­вом и под­рыв­ной дея­тель­но­стью.
"Да­же те, кто про­иг­рал в жиз­нен­ной иг­ре, впа­дая в кри­ти­цизм, де­ла­ют это в безо­пас­ных сте­нах сво­его до­ма." Американский социолог Абель.
Ра­зу­ме­ет­ся, вос­пи­тать в се­бе оп­ти­мизм мо­жет ка­ж­дый, но, толь­ко бла­го­да­ря по­мо­щи об­ще­ст­ва он ста­но­вит­ся мас­со­вым. Оп­ти­мизм спе­ци­фи­че­ская чер­та всех об­ще­ст­вен­ных сис­тем, ста­вя­щих сво­ей за­да­чей то­таль­ную под­держ­ку су­ще­ст­вую­ще­го по­ряд­ка.
Про­па­ган­да то­та­ли­тар­ных об­ществ 20-го ве­ка соз­да­ва­ла мо­ну­мен­таль­ные об­ра­зы все­на­род­но­го сча­стья, и быть оп­ти­ми­стом было об­ще­ст­вен­ным дол­гом. Тот, кто не раз­де­лял это чув­ст­во, мог ожи­дать ви­зи­та Гес­та­по или НКВД. В то­та­ли­тар­ном об­ще­ст­ве "1984" Ору­эл­ла, бы­ло за­пре­ще­но иметь не­до­воль­ное вы­ра­же­ние ли­ца, нель­зя бы­ло да­же хму­рить­ся, от­сут­ст­вие оп­ти­миз­ма счи­та­лось вы­зо­вом об­ще­ст­ву, ан­ти­об­ще­ст­вен­ным по­ступ­ком. Но вос­пи­та­ние оп­ти­миз­ма ха­рак­тер­но не толь­ко для ре­прес­сив­ных ре­жи­мов, оно так­же яв­ля­ет­ся важ­ным ин­ст­ру­мен­том эко­но­ми­че­ской де­мо­кра­тии.
"В Аме­ри­ке и в Со­вет­ском Сою­зе для ка­ж­до­го гра­ж­да­ни­на обя­за­тель­но быть сча­ст­ли­вым. Ес­ли он пуб­лич­но за­яв­ля­ет, что не­сча­ст­лив, это оз­на­ча­ет не­при­ятие все­го со­ци­аль­но­го по­ряд­ка в це­лом. Гра­ж­да­не этих двух стран обя­за­ны быть сча­ст­ли­вы, та­ков их об­ще­ст­вен­ный долг", пи­сал со­цио­лог Ро­берт Вар­шоу в на­ча­ле 50-ых го­дов.
В Со­вет­ской Рос­сии со­ци­аль­ный оп­ти­мизм вы­ра­жал­ся бес­фор­мен­но, аморф­но, в рус­ской куль­тур­ной тра­ди­ции вы­ше все­го це­ни­лась ис­крен­ность и сво­бод­ная им­про­ви­за­ция. В Аме­ри­ке, с ее тра­ди­ци­ей за­кон­чен­но­сти и яс­но­сти форм, оп­ти­мизм вы­ра­жа­ет­ся в сти­ли­сти­че­ски от­то­чен­ных фор­мах, взве­шен­ных и от­ра­бо­тан­ных кли­ше, ре­зуль­тат мно­гих де­ся­ти­ле­тий ра­бо­ты мас­со­вой куль­ту­ры, пре­дос­тав­ляю­щей боль­шой вы­бор стан­дарт­ных форм по­ве­де­ния и об­ще­ния.
В Со­вет­ском Сою­зе ка­ж­дый был лишь ча­стью кол­лек­ти­ва, "ото­рвать­ся от кол­лек­ти­ва", сле­до­вать соб­ст­вен­ным убе­ж­де­ни­ям, зна­чило стать от­ще­пен­цем, "ин­ди­ви­дуа­ли­стом", про­ти­во­пос­тав­ляю­щим се­бя кол­лек­ти­ву. Но, со­цио­лог Виль­ям Уайт, в сво­ей ра­бо­те 50-ых го­дов, "Organization Man", по­ка­зал, что аме­ри­кан­ский ин­ди­ви­дуа­лизм - это просто другая фор­ма кол­лек­ти­виз­ма. Уайт опи­сы­ва­ет жизнь в ком­плек­се, по­стро­ен­ном кор­по­ра­ци­ей для сво­их ра­бот­ни­ков в са­бер­бе Чи­ка­го, Парк Фор­ре­сте.
Для жи­те­лей ком­плек­са, мо­ло­дых про­фес­сио­на­лов, наи­бо­лее важ­ное ка­че­ст­во, не­об­хо­ди­мое для ус­пе­ха, спо­соб­ность за­вое­вы­вать по­пу­ляр­ность в сво­ей сре­де. Ра­бот­ни­ки кор­по­ра­ции стре­ми­лись вы­ра­бо­тать в се­бе пси­хо­ло­ги­че­скую гиб­кость, спо­соб­ность адап­ти­ро­вать­ся к пре­ва­ли­рую­щим вку­сам и из­ме­няю­щим­ся об­стоя­тель­ст­вам внут­ри ра­бо­че­го кол­лек­ти­ва, уме­ние жить и ра­бо­тать в кол­лек­ти­ве, груп­пе, что при­ня­то на­зы­вать "teamwork", уметь ра­бо­тать в ко­ман­де. Под­чи­не­ние ин­ди­ви­да кол­лек­ти­ву в ус­ло­ви­ях кор­по­ра­тив­ной жиз­ни та­кое же, как и в со­вет­ском ва­ри­ан­те, где "кол­лек­тив все­гда прав", толь­ко под­чи­не­ние лич­но­сти в аме­ри­кан­ском кол­лек­ти­ве бо­лее то­таль­но, так как пол­но­стью доб­ро­воль­но, и в про­цесс кон­тро­ля во­вле­че­ны все, все кон­тро­ли­ру­ют всех.
"Кон­троль всех над все­ми соз­да­ет дав­ле­ние на ин­ди­ви­да не­срав­ни­мое по сво­ей мо­щи с на­си­ли­ем го­су­дар­ст­ва или ав­то­кра­ти­че­ской сис­те­мы, ко­то­рому он, все та­ки, хоть в ка­кой-то сте­пе­ни, хо­тя бы внут­ри се­бя, мо­жет со­про­тив­лять­ся." Фромм.
В от­ли­чии от со­вет­ско­го кол­лек­ти­виз­ма, ко­то­рый пред­по­ла­гал пол­ную ло­яль­ность по от­но­ше­нию ко все­му об­ще­ст­ву, аме­ри­ка­нец лоя­лен лишь по от­но­ше­нию к той вре­мен­ной груп­пе, к ко­то­рой он при­над­ле­жит се­го­дня, зав­тра он бу­дет лоя­лен по от­но­ше­нию к дру­гой груп­пе, ко­то­рая пре­дос­та­вит ему боль­ше воз­мож­но­стей в дос­ти­же­нии ин­ди­ви­ду­аль­ных це­лей. Это и есть аме­ри­кан­ская фор­ма кол­лек­ти­виз­ма.
Ди­на­ми­ка эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия де­ла­ет все че­ло­ве­че­ские свя­зи вре­мен­ны­ми, не­об­хо­ди­мо при­ни­мать пра­ви­ла ка­ж­дой но­вой груп­пы бе­зо­го­во­роч­но, и ме­нять свои убе­ж­де­ния (ес­ли они есть), в за­ви­си­мо­сти от ме­няю­щих­ся об­стоя­тельств. До­бить­ся сво­их ин­ди­ви­ду­аль­ных це­лей мож­но лишь при­спо­саб­ли­вая свою ли­нию к ли­­ни­и ру­ко­во­дства и кол­лек­ти­ва.
Со­цио­лог М. Ма­ко­би в 90-ые го­ды про­вел оп­рос ты­ся­чи ме­нед­же­ров круп­ных кор­по­ра­ций, - "Они стре­мят­ся удов­ле­тво­рить лю­бой взгляд, при­сое­ди­нить­ся к лю­бой точ­ке зре­ния, ес­ли чув­ст­ву­ют за ней ка­кую-ли­бо си­лу, и го­то­вы по­ме­нять свою по­зи­цию на про­ти­во­по­лож­ную. Поч­ти не­воз­мож­но опи­сать их лич­но­ст­ные чер­ты, этих черт у них про­сто нет. Они та­кие же лич­но­сти, как лич­но­ст­на аме­ба, ме­няю­щая фор­му и цвет в за­ви­си­мо­сти от об­стоя­тельств."
Се­го­дняш­ние ме­нед­же­ры кор­по­ра­ций - это быв­шие бит­ни­ки, уча­ст­ни­ки мо­ло­деж­ной ре­во­лю­ции 60-ых го­дов. Во вре­ме­на сту­ден­че­ских про­тес­тов они тре­бо­ва­ли ин­ди­ви­ду­аль­ной сво­бо­ды, и од­на из пе­сен про­тес­та со­дер­жа­ла все­го че­ты­ре строч­ки :
Я дол­жен быть сам со­бой.

Я дол­жен быть сво­бо­ден.

Я не хо­чу толь­ко вы­жи­вать.

Я хо­чу жить.


I've got to be me.

I've got to be free.

I don't want just survive.

I want to live.

Уро­вень бла­го­по­лу­чия 60-ых го­дов удов­ле­тво­рял стар­шее по­ко­ле­ние, пом­нив­шее вре­ме­на Ве­ли­кой Де­прес­сии, для мо­ло­де­жи, не знав­шей ни­ще­ты и от­чая­ния 30-ых го­дов, это­го бы­ло ма­ло, ма­те­ри­аль­ное бла­го­сос­тоя­ние бы­ло для них при­выч­ным. Мо­ло­дежь про­тес­то­ва­ла про­тив мо­но­тон­но­го, сте­риль­но­го, обез­ли­чен­но­го су­ще­ст­во­ва­ния сво­их ро­ди­те­лей, с пол­ным хо­ло­диль­ни­ком и ма­ши­ной в га­ра­же как пла­те за го­тов­ность быть вин­ти­ком в эко­но­ми­че­ской ма­ши­не.
С на­де­ж­дой из­ме­нить мир, мо­ло­дежь шес­ти­де­ся­тых го­дов во­шла во все сфе­ры эко­но­ми­ки и куль­ту­ры и, дей­ст­ви­тель­но, из­ме­ни­ла прин­ци­пы под­хо­да ко мно­гим про­бле­мам, сфор­ми­ро­вав ту со­ци­аль­ную и куль­тур­ную ткань об­ще­ст­ва, ко­то­рая су­ще­ст­ву­ет се­го­дня.
Пре­вра­тив­шись в ра­бот­ни­ков круп­ных кор­по­ра­ций, мо­ло­дежь соз­да­ла но­вые фор­мы кор­по­ра­тив­ной жиз­ни, ко­то­рые, не уг­ро­жая фун­да­мен­таль­ным прин­ци­пам биз­не­са, де­ла­ли кор­по­ра­ции бо­лее эф­фек­тив­ны­ми. Бу­ду­чи людь­ми но­во­го по­ко­ле­ния, они ви­де­ли тот ре­сурс, ко­то­ро­го не ви­де­ли ста­рые зуб­ры, по­сле­до­ва­те­ли принципа от­кро­вен­но­го "вы­жи­ма­ния по­та", уве­ли­че­ние эф­фек­тив­но­сти труда за счет соз­да­ния у ра­бот­ни­ков чув­ст­ва эмо­цио­наль­но­го ком­фор­та.
Бун­тую­щее по­ко­ле­ние тре­бо­ва­ло унич­то­же­ния кон­тро­ля кор­по­ра­ций над жиз­нью лю­дей. Но, вой­дя в кор­по­ра­тив­ный мир, они долж­ны бы­ли вы­пол­нять ту за­да­чу, ко­то­рую ста­ви­ло про­из­вод­ст­во, уве­ли­че­ние про­из­во­ди­тель­но­сти тру­да, унификацию всех отношений, усиление контроля. И эту задачу они выполнили, по­строив "ка­пи­та­лизм с че­ло­ве­че­ским ли­цом", и ста­ли опо­рой сис­те­мы, унич­то­жаю­щей ин­ди­ви­ду­аль­ность.
Ин­ди­ви­дуа­лизм и кон­фор­мизм как буд­то про­ти­во­ре­чат друг дру­гу, но аме­ри­кан­ская фор­ма жиз­ни со­еди­ни­ла их в ор­га­ни­че­ское це­лое, соз­да­ла но­вый тип кон­фор­ми­ста, кон­фор­ми­ста-бун­та­ря.
Ин­ди­ви­дуа­лист бо­рет­ся за свои ин­ди­ви­ду­аль­ные ин­те­ре­сы, а до­бить­ся их он мо­жет толь­ко адап­ти­ро­вав се­бя к тре­бо­ва­ни­ям об­ще­ст­ва, став кон­фор­ми­стом. Ин­ди­ви­дуа­лист, бун­тарь про­тив сис­те­мы, и есть ос­нов­ной дви­га­тель раз­ви­тия и усо­вер­шен­ст­во­ва­ния сис­те­мы. Вна­ча­ле он пы­та­ет­ся взо­рвать ее из­нут­ри, но, что­бы до­бить­ся сво­их це­лей, он дол­жен эф­фек­тив­но функ­цио­ни­ро­вать внут­ри сис­те­мы, и для это­го дол­жен стать ее ча­стью, стать та­ким как все. Индивидуалист не борется за со­ци­аль­ная спра­вед­ли­вость, он ищет при­ви­ле­гий лич­но для се­бя, на ка­ж­дом но­вом эта­пе борь­бы за пер­со­наль­ные бла­га все глуб­же втя­ги­ва­ет­ся в слож­ную сет­ку за­ви­си­мо­сти и постепенно под­чи­­няется об­щим пра­ви­лам иг­ры.
Сис­те­ма соз­да­ния кон­фор­ми­ста, стан­дарт­ной, ми­ни­маль­ной лич­но­сти, так эф­фек­тив­на в США по­то­му, что адап­та­ция к сис­те­ме про­ис­хо­дит ор­га­ни­че­ски, без пря­мо­го на­жи­ма, в ре­зуль­та­те мно­же­ст­ва мел­ких толч­ков из бли­жай­ше­го ок­ру­же­ния, в се­мье, сре­ди дру­зей, воз­рас­тной груп­пы, ра­бо­че­го кол­лек­ти­ва, ко­то­рые вос­про­из­во­дят на жи­тей­ском уров­не не­пи­са­ные пра­ви­ла иг­ры эко­но­ми­че­ской жиз­ни и кон­ку­рент­ной борь­бы. Си­лы, ко­то­рые фор­ми­ру­ют че­ло­ве­ка, на­столь­ко мно­го­чис­лен­ны, что оп­ре­де­лить от­ку­да при­хо­дит при­каз дей­ст­во­вать так или ина­че не­воз­мож­но.
"Эко­но­ми­че­ские си­лы ано­ним­ны и их ано­ним­ность да­ет им пре­иму­ще­ст­во пе­ред от­кры­тым дав­ле­ни­ем го­су­дар­ст­ва... О по­ли­ти­че­ских си­лах го­во­рят - они. Об эко­но­ми­ке го­во­рят - это. За­ко­ны эко­но­ми­ки, за­ко­ны рын­ка, рас­тво­ре­ны в са­мой тка­ни об­ще­ст­ва, они ор­га­ни­че­ская часть об­ще­ст­вен­но­го соз­на­ния. Их не­воз­мож­но точ­но обо­зна­чить, а зна­чит и об­ви­нять. Мож­но ли за­щи­щать­ся от не­ви­ди­мо­го? Кто мо­жет вос­стать про­тив "это­го"?" Эрих Фромм.
Рус­ский фи­ло­соф Ни­ко­лай Бер­дя­ев, так­же, как и Фромм, го­во­рил об эко­но­ми­ке как об ог­ром­ной, ано­ним­ной сет­ке, ко­то­рая не­за­мет­но стя­ги­ва­ет и та­щит че­ло­ве­ка в нуж­ном ей на­прав­ле­нии, - "Эко­но­ми­ка не по­дав­ля­ет ин­ди­ви­ду­аль­ную во­лю, она лишь на­прав­ля­ет ее в не­об­хо­ди­мое рус­ло."
Русло одно, но ка­ж­дый счи­та­ет, что он выбрал его сам, что он сам ре­шил ви­деть се­бя как то­вар, ко­то­рый он дол­жен про­­­­д­авать на рын­ке тру­да или рын­ке пер­со­наль­ных от­но­ше­ний. Об­ще­ст­во не пре­дос­тав­ля­ет вы­бо­ра, вы­бор один, он пред­ре­шен. Про­да­жа се­бя не вы­зы­ва­ет в аме­ри­кан­це ни­ка­ких ас­со­циа­ций с внеш­ним дав­ле­ни­ем, он уве­рен, что это его соб­ст­вен­ное ре­ше­ние. Он зна­ет как про­дать се­бя, "He knows how to sell himself", са­мая вы­со­кая оцен­ка ин­ди­ви­ду­аль­ных ка­честв. Нуж­но уметь про­дать свои идеи, свой труд, и ни­кто да­же не осоз­на­ет, что про­да­жа се­бя уни­жа­ет его, как лич­ность, тем бо­лее, что он се­бя и не ощу­ща­ет лич­но­стью.
"Че­ло­век стал то­ва­ром на про­да­жу, ве­щью, вещь же не мо­жет ощу­щать и осоз­на­вать се­бя.", писал Эрих Фромм в 60-ые годы. Со­цио­лог Кри­сто­фер Лаш, через двадцать лет после Фромма, ут­вер­ждал, что про­да­жа се­бя ста­ла на­столь­ко ор­га­ни­че­ской ча­стью об­ще­ст­вен­но­го соз­на­ния, что про­сти­ту­ция, ко­гда-то счи­тав­шая­ся пре­де­лом че­ло­ве­че­ско­го па­де­ния, не толь­ко ут­ра­ти­ла от­ри­ца­тель­ные чер­ты, но пре­вра­ти­лась в мо­дель об­ще­ст­вен­но­го по­ве­де­ния, про­сти­тут­ка ста­ла об­раз­цом ка­честв не­об­хо­ди­мым для жиз­нен­но­го ус­пе­ха.
Про­­ст­и­­туция - биз­нес, и, так­же, как и в лю­бой дру­гой де­ло­вой иг­ре, про­сти­тут­ка стре­мит­ся пе­ре­иг­рать парт­не­ра, дать мень­ше и по­лу­чить боль­ше. До­ро­гая про­сти­тут­ка се­го­дня при­об­ре­ла вы­со­кий об­ще­ст­вен­ный ста­тус, она по­бе­ж­да­ет в де­ло­вой иг­ре. По­ка­за­тель ее де­ло­во­го ус­пе­ха и общественного престижа ­бол­­­ь­шие до­хо­ды, ко­то­рые она име­ет в сво­ем биз­не­се.
Воз­рос­ший ин­те­рес к пор­но-звез­дам, про­сти­ту­ткам вы­со­ко­го клас­са, свя­зан с тем, что они ле­га­ли­зо­ва­ли се­бя в ка­че­ст­ве money-makers, ан­тре­пре­не­ров, чут­ко улав­ли­ваю­щих ры­ноч­ный спрос. Они мо­гут яв­лять­ся об­раз­цом для на­чи­наю­щих ан­тре­пре­не­ров, ведь их ус­пех за­ви­сит от уме­ния ма­ни­пу­ли­ро­вать соб­ст­вен­ны­ми чув­ст­ва­ми, эмо­ция­ми и чув­ст­ва­ми дру­гих, так­же как и в ин­ду­ст­рии сек­са. В этой ин­ду­ст­рии, как и в лю­бой дру­гой, не­об­хо­ди­мо от­ве­чать тре­бо­ва­ни­ям рын­ка тру­да, соз­да­вать стан­­да­рт­­и­зи­ров­анный сер­вис, так как толь­ко стан­дарт при­ни­ма­ет­ся рын­ком. Ры­нок не при­ни­ма­ет то­го, что не со­от­вет­ст­ву­ет стан­дар­ту, лич­но­ст­ные ка­че­ст­ва, убе­ж­де­ния, свое­об­ра­зие лич­но­сти, по­это­му, - "Де­пер­со­на­ли­за­ция - же­лае­мое ка­че­ст­во для боль­шин­ст­ва аме­ри­кан­цев." Со­цио­лог Эд­вард Стю­арт.
Де­пер­со­на­ли­за­ция фор­ми­ро­ва­лась спе­ци­фи­че­ски­ми ус­ло­вия­ми аме­ри­кан­ской жиз­ни, но от­каз от ев­ро­пей­ских пред­став­ле­ний о лич­но­сти в Аме­ри­ке был сфор­му­ли­ро­ван так­же и идео­ло­ги­ей но­вой ци­ви­ли­за­ции. Аме­ри­ка, с ее куль­том про­сто­го че­ло­ве­ка, не при­ни­ма­ла ра­фи­ни­ро­ван­но­сти ев­ро­пей­ской куль­ту­ры, и ее обо­­­­­­­­­­­­ж­­­­е­­­­с­т­­в­ле­ни­я лич­но­сти. Эти ка­че­ст­ва ев­ро­пей­ской куль­ту­ры не при­ни­ма­лись и мно­ги­ми ев­ро­пей­ски­ми фи­ло­со­фа­ми эпо­хи Про­све­ще­ния, чьи идеи стали фундаментом аме­ри­кан­ско­го ми­ро­воз­зре­ния.
Воль­тер, в сво­ей про­грамм­ной ра­бо­те "Кан­дид", "Про­сто­душ­ный" или ес­те­ст­вен­ный че­ло­век, по­ка­зы­вал ге­роя, не при­ни­маю­ще­го цен­но­сти лич­но­сти, ха­рак­тер­ной для выс­ше­го об­ще­ст­ва. Но­вый, под­ни­маю­щий­ся к вла­сти бур­жу­аз­ный класс тре­бо­вал идеа­ли­за­ции соб­ст­вен­ных ка­честв, по­сред­ст­вен­но­сти, ор­ди­нар­но­сти, ко­то­рые Воль­тер называл ес­те­ст­вен­ными ка­че­ст­вами че­ло­ве­ка.
Аме­ри­кан­ский Кан­дид - это Гекль­бе­ри Финн, он, как по­жа­луй, ни­ка­кой дру­гой ге­рой аме­ри­кан­ской ли­те­ра­ту­ры сим­во­ли­зи­ру­ет на­цио­наль­ный ха­рак­тер. Он сам соз­да­ет свои прин­ци­пы, и ве­дет се­бя так, как под­ска­зы­ва­ет ему не фи­ло­со­фия, религия, традиции или мораль, а здра­вый смысл.
Гекль­бе­ри Финн и есть "ес­те­ст­вен­ный че­ло­век" в аме­ри­кан­ских ус­ло­ви­ях. Он од­но­вре­мен­но бун­тарь и мас­тер при­спо­соб­ле­ния. Он ру­ко­во­дству­ет­ся толь­ко здра­вым смыс­лом, но твер­дой жиз­нен­ной по­зи­ции у не­го нет. Его по­зи­ция ме­ня­ет­ся в за­ви­си­мо­сти от об­стоя­тельств, об­стоя­тель­ст­ва дик­ту­ют по­зи­цию. Его ин­­­­д­­и­­­ви­­­ду­а­льность вы­ра­жа­ет­ся не уни­каль­но­стью внут­рен­не­го ми­ра, а уни­каль­но­стью по­ступ­ков. Он су­ще­ст­ву­ет в пре­де­лах сво­его ма­лень­ко­го мир­ка и не зна­ет ни­че­го ни о стра­не, в ко­то­рой жи­вет, ни о ми­ре в це­лом. В ожесточенной борьбе за вы­жи­ва­ние, он по­сто­ян­но ме­няет се­бя, при­спо­саб­ли­ва­ясь к об­стоя­тель­ст­вам.
Это тре­бо­ва­ние жиз­ни, из­ме­не­ние се­бя, постоянное приспособление, про­сле­жи­ва­ет­ся во мно­гих про­из­ве­де­ниях клас­си­ков аме­ри­кан­ской ли­те­ра­ту­ры 19-го ве­ка. Уолт Уит­мен пи­шет в "Пес­не о се­бе" :
Я всех цве­тов и каст, всех вер и ран­гов,

Я фер­мер, джент­ль­мен, мас­те­ро­вой, мат­рос,

Ме­ха­ник, ква­кер, врач и су­те­нер,

Бан­дит, бу­ян и ад­во­кат...

Бенд­жа­мин Франк­лин в сво­ей "Ав­то­био­гра­фии", - "Я пе­чат­ник, почт­мей­стер, из­да­тель аль­ма­на­ха, хи­мик, ора­тор, жес­тян­щик, юмо­рист, фи­ло­соф, го­су­дар­ст­вен­ный дея­тель, про­фес­сор до­мо­вод­ст­ва и эко­но­ми­ки, зна­харь, про­жек­тер и тво­рец афо­риз­мов".
"Ав­то­био­гра­фия" бы­ла дис­­­к­у­­с­­сией Франк­ли­на с "Ис­по­ве­дью" Жан-Жа­ка Рус­со. Рус­со опи­сы­ва­ет ис­то­рию раз­ви­тия лич­но­сти со всей воз­мож­ной ис­крен­но­стью рас­ска­зы­ва­я о том, что про­ис­хо­ди­ло в его ду­ше, в по­та­ен­ных угол­ках его внут­рен­не­го ми­ра. Франк­ли­на же внут­рен­ний мир ге­роя не ин­­­­­­­т­­­е­­­ре­­со­ва­л. Он тща­тель­но про­сле­дил его путь к прак­ти­че­ско­му ус­пе­ху, где ка­ж­дое дей­ст­вие, ка­ж­дое дви­же­ние ду­ши на­прав­ле­но к дос­ти­же­нию ре­зуль­та­та.
Франк­лин был пер­вым, кто ввел в аме­ри­кан­скую ли­те­ра­ту­ру тип, не су­ще­ст­во­вав­ший в ев­ро­пей­ской ли­те­ра­ту­ре, "self-made man", сде­лав­ший се­бя че­ло­век, че­ло­век, из­ме­няю­щий се­бя для достижения успеха. Тер­мин "self-made man" как буд­то пред­по­ла­га­ет лич­ную во­лю, лич­ный вы­бор, но вы­бор пре­до­пре­де­лен на­цио­наль­ным идеа­лом, меч­той о бо­гат­ст­ве. Ге­рой "Ав­то­био­гра­фии", шаг за ша­гом, "де­ла­ет се­бя" строит свое богатство.
В "Ав­то­био­гра­фии" Франк­ли­на, кро­ме фи­гу­ры ав­то­ра, су­ще­ст­ву­ет так­же и Бед­ный Ри­чард, оба от­но­сят­ся с ог­ром­ным пие­те­том к успешным людям бизнеса. Бо­гат­ст­во ими созданное приносит са­мо­ува­же­ние и ува­же­ние дру­гих, а бед­но­сти об­ще­ст­вен­ное мне­ние не про­ща­ет и от­но­сит­ся к ней с пре­зре­ни­ем. "Не­воз­мож­но пус­то­му меш­ку сто­ять пря­мо", "Те­перь, ко­гда я имею ко­ро­ву и ов­цу, все ока­зы­ва­ют мне зна­ки ува­же­ния", го­во­рит Бед­ный Ри­чард.
Бед­ный Ри­­чар­д че­рез полтора сто­ле­тия пре­вра­тил­ся в ге­роя три­ло­гии Ап­дай­ка, "Кро­лик". Он, как и ге­рой Бенд­жа­ми­на Франк­ли­на, "сде­лал се­бя" в биз­не­се. В юно­сти он был бун­­т­арем, не при­­н­и­м­авшим бес­цвет­но­сти и се­ро­сти жиз­ни, хо­тел най­ти се­бя, свое, осо­бое ме­сто в этом ми­ре. Но воз­мож­но­стей для это­го об­ще­ст­во не пре­дос­тав­ля­ло, и он при­­м­и­р­ился. Он рос как биз­нес­мен, как лич­ность ос­тал­ся на уров­не под­ро­ст­ка. Его лицо в по­жи­лом воз­рас­те, лицо по­ста­рев­шего маль­чика, как и у мно­гих аме­ри­кан­цев сред­не­го клас­са.
"Аме­ри­ка стра­на маль­чи­ков, ко­то­рые от­ка­зы­ва­ют­ся рас­ти. Лич­ность так и ос­та­ет­ся в том ви­де, в ко­то­ром она при­шла в этот мир, ли­цо мла­ден­ца в пе­лен­ках.", от­ме­ча­л Сал­ва­дор Мар­дар­ка­да, ис­пан­ский пи­са­тель.
Те чер­ты лица, ко­то­рые при­ня­то на­зы­вать ха­рак­тер­ны­ми, по­яв­ля­ют­ся в ре­зуль­та­те уни­каль­но­го ин­ди­ви­ду­аль­но­го опы­та, эмо­цио­наль­ных по­тря­се­ний, внут­рен­ней борь­бы, а в ус­ло­ви­ях стан­дар­ти­зи­ро­ван­ной жиз­ни они и не мо­гут воз­ник­нуть. Вся внут­рен­няя энер­гия рас­хо­ду­ет­ся на внеш­ние кон­флик­ты, на пре­одо­ле­ние лишь внеш­них пре­пят­ст­вий, с воз­рас­том по­яв­ля­ют­ся стар­че­ские мор­щи­ны, но это мор­щи­ны во­ле­во­го пре­одо­ле­ния, они не ре­зуль­тат эмо­цио­наль­но­го и ин­тел­лек­ту­аль­но­го опы­та, а знак фи­зи­че­ской из­но­шен­но­сти, ста­ре­ния ор­га­низ­ма.
Го­во­рят, что ли­цо - это зер­ка­ло ду­ши, ду­ша от­ра­жает кра­ски внут­рен­не­го ми­ра, и, ес­ли его нет, то ли­цо ста­но­вит­ся бес­цвет­ным, - "От­сут­ст­вие лиц в Аме­ри­ке по­ра­жа­ет, пер­со­на­ли­зи­ро­ван­ных ха­рак­те­ров про­сто нет. За ли­ца­ми ев­ро­пей­цев сто­ит це­лый круг соб­ст­вен­ных, ин­ди­ви­дуа­ли­зи­ро­ван­ных пред­став­ле­ний о ми­ре, лю­дях, по­ли­ти­ке и куль­ту­ре. Ли­ца аме­ри­кан­цев пред­став­ля­ют пол­ный кон­траст, приспособление куль­ти­ви­ру­ет бес­цвет­ность". Фран­цуз­ский со­цио­лог Бо­рди­яр.
"На их ли­цах нет ни­ка­ко­го сле­да внут­рен­ней жиз­ни, мыс­лей или эмо­ций. Вы­ра­же­ние их лиц труд­но оп­ре­де­лить, чер­ты лиц раз­мы­ты, так как мус­ку­лы во­круг рта и глаз ат­ро­фи­ро­ва­ны, ре­зуль­тат от­сут­ст­вия слож­ных эмо­цио­наль­ных ре­ак­ций", - опи­са­ние фран­цуз­ским на­блю­да­те­лем сред­ней Аме­ри­ки.
По­сто­ян­ная адап­та­ция к из­ме­няю­щим­ся ус­ло­ви­ям соз­да­ет ли­ца "с об­щим вы­ра­жень­ем", или, точ­нее, без вся­ко­го вы­ра­же­ния. От­сут­ст­вие ха­рак­тер­ных лиц в тол­пе аме­ри­кан­цев от­ме­ча­ют не толь­ко ев­ро­пей­цы, но и са­ми аме­ри­кан­цы, имею­щие хоть ка­кой-то опыт жиз­ни в Ев­ро­пе.
Стю­арт Мил­лер, аме­ри­кан­ский пси­хо­лог, про­жив­ший не­сколь­ко лет во Фран­ции, - "Ко­гда вы встре­чае­тесь с ев­ро­пей­цем, пе­ред ва­ми не толь­ко "ре­аль­ный че­ло­век", но осо­бая, не кли­ши­ро­ван­ная сис­те­ма ви­де­нья ми­ра. В их гла­зах, имею­щих по­ра­зи­тель­ную глу­би­ну, про­чи­ты­ва­ет­ся мно­го­об­раз­ный эмо­цио­наль­ный опыт, вы­ра­же­ния лиц все­гда ин­ди­ви­ду­аль­ны, за ни­ми сто­ит ин­тен­сив­ность внут­рен­не­го ми­ра, ко­то­рую мы, аме­ри­кан­цы, не мо­жем се­бе да­же пред­ста­вить, их взгляд на мир с его глу­би­ной про­ник­но­ве­ния в сущ­ность со­ци­аль­ных яв­ле­ний, их по­ни­ма­ние тон­чай­ших ню­ан­сов пси­хо­ло­гии - все это ре­зуль­тат ра­бо­ты над со­бой, вы­ра­бот­ка лич­но­сти, уни­каль­ное для дан­но­го че­ло­ве­ка. В них все го­во­рит о глу­би­не со­дер­жа­ния, ин­тен­сив­ной внут­рен­ней жиз­ни лич­но­сти, то, что для нас, аме­ри­кан­цев, прак­ти­че­ски не­по­сти­жи­мо. Все это соз­да­ет рез­кий кон­траст с пре­сно­стью, од­но­об­ра­зи­ем вы­ра­же­ния, или про­сто от­сут­ст­ви­ем ка­ко­го-ли­бо вы­ра­же­ния на ли­цах аме­ри­кан­цев."
В "Порт­ре­те До­риа­на Грея" Ос­ка­ра Уай­ль­да, ли­цо ге­роя на порт­ре­те по­сто­ян­но ме­ня­ет­ся, на нем от­ра­жа­ют­ся те же­ла­ния, по­ро­ки и мел­кие стра­стиш­ки, ко­то­рые До­ри­ан Грэй хо­тел бы спря­тать от лю­бо­пыт­ных глаз, вид­ны сле­ды внут­рен­ней борь­бы, борь­бы же­ла­ний с нрав­ст­вен­ны­ми за­пре­та­ми, его ли­цо от­­р­а­­жает транс­фор­ма­цию внут­­ре­н­­него ми­ра ге­роя.
Аме­ри­кан­ская куль­ту­ра, в от­ли­чии от ев­ро­пей­ской, экс­т­ра­вер­тив­на, она пред­по­ла­га­ет, что все что про­ис­хо­дит с че­ло­ве­ком, про­ис­хо­дит че­рез внеш­нее дей­ст­вие, а его внут­рен­ний мир мо­жет быть ин­те­ре­сен его лич­но­му пси­хо­ло­гу, но не ок­ру­жаю­щим его лю­дям, ко­то­рые так­же стан­дарт­ны, как и он сам.
В то же вре­мя, аме­ри­кан­цы вос­при­ни­ма­ют се­бя как су­ще­ст­ва уни­каль­ные, не­за­ви­си­мые от внеш­них влия­ний. Им ка­жет­ся, что их мне­ния, цен­но­сти в ко­то­рые они ве­рят, фор­мы по­ве­де­ния, они сфор­ми­ро­ва­ли са­ми, они "са­ми се­бя сде­ла­ли". Для них не­при­ем­ле­мо пред­став­ле­ние о том, что они, так­же, как и пред­ста­ви­те­ли лю­бой куль­ту­ры, русские, фран­цу­зы, нем­цы, ис­пан­цы, ве­рят в оп­ре­де­лен­ные идеи и ве­дут се­бя оп­ре­де­лен­ным об­ра­зом, по­то­му что та­ки­ми их сде­ла­ла ок­ру­жаю­щая со­ци­аль­ная сре­да.
Аме­ри­кан­цы ча­ще чем лю­бая на­ция ми­ра при­бе­га­ют к сте­рео­ти­пам, оп­ре­де­ляя ими ин­ди­ви­ду­аль­ность других, их по­сто­ян­ное ис­поль­зо­ва­ние и от­сут­ст­вие за­зо­ра ме­ж­ду сте­рео­ти­пом и объ­ек­том де­мон­ст­ри­ру­ет оче­вид­ный факт, аме­ри­кан­цы по­ра­зи­тель­но сте­рео­тип­ны.
Но, в ки­но, на те­ле­ви­зи­он­ном эк­ра­не, мы ви­дим яр­кие лич­но­сти, объ­ем­ные ха­рак­те­ры, они смот­рят на нас с об­ло­жек жур­на­лов, с рек­лам­ных объ­яв­ле­ний. Ак­те­рам, ре­жис­се­рам, ху­дож­ни­кам, пи­са­те­лям ин­ди­ви­ду­аль­ные ка­че­ст­ва не­об­хо­ди­мы, в этом биз­не­се ин­ди­ви­ду­аль­ность про­фес­сио­наль­ный ка­пи­тал, на спе­ци­фи­че­ском рын­ке ис­кусств уни­каль­ность хо­ро­шо про­да­вае­мый то­вар.
Те­ма кон­фор­миз­ма ста­ла чрез­вы­чай­но ост­рой во всем за­пад­ном ми­ре во вто­рой по­ло­ви­не 20-го ве­ка бла­го­да­ря то­му уст­ра­шаю­ще­му эф­фек­ту, к ко­то­ро­му он при­вел в на­ци­ст­кой, то­та­ли­тар­ной Гер­ма­нии. Но, эко­но­ми­ка, став се­го­дня ос­нов­ной це­лью поч­ти все­го ми­ра, при­ве­дет к еще бо­лее то­таль­но­му кон­фор­миз­му, обя­за­тель­но­го ка­че­ст­ва че­ло­ве­ка в пост-ин­ду­ст­ри­аль­ную эпо­ху. Во всех стра­нах ми­ра лю­ди ста­но­вят­ся все бо­лее и бо­лее по­хо­жи­ми друг на дру­га, их ли­ца, их оде­ж­да, их чув­ст­ва, их мыс­ли штам­пу­ют­ся на од­­­­­­но­м и то­м же кон­вей­е­ре.
Ко­гда-то кон­фор­мизм вос­при­ни­мал­ся как оп­ре­де­лен­ная жиз­нен­ная по­зи­ция, ко­то­рую ин­ди­вид вы­би­рал соз­на­тель­но. Се­го­дня у не­го нет вы­бо­ра, се­го­дня ин­ди­вид дол­жен или при­нять прин­ци­пы, в ко­то­рые ве­рят мас­сы, или быть вы­бро­шен­ным из об­ще­ст­ва.
Эко­но­ми­че­ская ци­ви­ли­за­ция со вре­мен Про­све­ще­ния соз­да­ва­ла но­вый че­ло­ве­че­ский тип, со­от­вет­ст­вую­щий тре­бо­ва­ни­ям тотального порядка об­ще­ст­ва-ма­ши­ны. Ка­ким же бу­дет этот Но­вый Че­ло­век ко­гда дос­тиг­нет иде­аль­ную для сис­те­мы фор­му? Это че­ло­век, слож­ный по сво­им внеш­ним про­яв­ле­ни­ям, слож­ным как ма­ши­ны с ко­то­ры­ми он ра­бо­та­ет, и уп­ро­щен­ным внут­рен­ним ми­ром, а все со­дер­жа­ние его жизни будет исчерпываться про­­и­з­в­о­­дством и по­­тре­б­­лением ма­те­ри­аль­ных бо­­гат­ст­в.


Комментариев нет:

Отправить комментарий

Восточная Фаланга - независимая исследовательская и консалтинговая группа, целью которой является изучение философии, геополитики, политологии, этнологии, религиоведения, искусства и литературы на принципах философии традиционализма. Исследования осуществляются в границах закона, базируясь на принципах свободы слова, плюрализма мнений, права на свободный доступ к информации и на научной методологии. Сайт не размещает материалы пропаганды национальной или социальной вражды, экстремизма, радикализма, тоталитаризма, призывов к нарушению действующего законодательства. Все материалы представляются на дискуссионной основе.

Східна Фаланга
- незалежна дослідницька та консалтингова група, що ставить на меті студії філософії, геополітики, політології, етнології, релігієзнавства, мистецтва й літератури на базі філософії традиціоналізму. Дослідження здійснюються в рамках закону, базуючись на принципах свободи слова, плюралізму, права на вільний доступ до інформації та на науковій методології. Сайт не містить пропаганди національної чи суспільної ворожнечі, екстремізму, радикалізму, тоталітаризму, порушення діючого законодавства. Всі матеріали публікуються на дискусійній основі.

CC

Если не указано иного, материалы журнала публикуются по лицензии Creative Commons BY NC SA 3.0

Эта лицензия позволяет другим перерабатывать, исправлять и развивать произведение на некоммерческой основе, до тех пор пока они упоминают оригинальное авторство и лицензируют производные работы на аналогичных лицензионных условиях. Пользователи могут не только получать и распространять произведение на условиях, идентичных данной лицензии («by-nc-sa»), но и переводить, создавать иные производные работы, основанные на этом произведении. Все новые произведения, основанные на этом, будут иметь одни и те же лицензии, поэтому все производные работы также будут носить некоммерческий характер.

Mesoeurasia

Mesoeurasia
MESOEURASIA: портал этноантропологии, геокультуры и политософии www.mesoeurasia.org

How do you like our website?

>