Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Традиция - Революция - Интеграция

Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!

Наши корни
: Белое Дело (РОВС / РОА - НТС / ВСХСОН), Интегральный национализм (УВО / УПА - ОУН / УНСО), Фалангизм (FET y de las JONS / FN), Консервативная революция (AF / MSI / AN / ELP / PyL)
Наше сегодня: Солидаризм - Традиционализм - Национальная Революция
Наше будущее: Археократия - Энархизм - Интеграция

19 окт. 2013 г.

Павел Зарифуллин: Социал-монархизм Святой Орды

Часть І

В то время как мы должны просто составлять боевые пятёрки, чтобы Иван-Царевич, если называть таким псевдонимом нашего единственного Вождя, Фюрера, Ведомого, чтобы Иван-Царевич скорее объявил о своём Приходе и появился среди нас как Наш Истинный Глава на Земле.
Гейдар Джемаль


Мы в 1918 году стояли в шаге от создания оригинальной не марксистской, не либеральной и не эрзац-национальной русской культуры и обретения русской самости. Сегодня Россия, не изжившая наследство революции XX века, не решившая свои «проклятые вопросы», не родившая миру Христа, стоит там, где и была: перед смертельным выбором.

Скифская Революция
Триумф и поражение русских народников (эсеров и левых эсеров) в 1917-18 гг. были, тем не менее, заводной пружиной русской революции. Движение скифов (поэтов, музыкантов и художников) вокруг партии левых эсеров оказалось квинтэссенцией Русского Серебряного века. Народники нашли соединение несоединимого, особую тинктуру, из которой потом родилось всё: Красная армия в будёновках, Павки Корчагины и товарищи Суховы, СССР. И о, да – стиль – стиль активного волевого, наполненного солнцем мужчины. Русского Мужского – не – экспортированного с Запада петровского гренадёра, не варяжского конунга Вольдемаруса. Но своего русского привлекательного, молодого, пассионарного мужчины – Солнечного Русского.
Конечно коммунисты (большевики-эсдеки) и их литературные попутчики футуристы к новым образам тоже прикладывали рукоять нагана и руку графика газеты «Известия». Но всю работу со смыслами, работу с эстетикой, работу по развалу предыдущего вестернизированного режима Романовых, работу по поиску органичной национальной идентичности – проделали они – русские народники. И без них не было бы никакой Революции, она не задалась бы и не победила, и не залила светом Русской Правды половину мира.
Историческая победа коммунистов, присвоивших себе «идеологическое наследство» народников, оседлавших энергию разбуженного Народа – бесспорна. Но мы её попробовали расчленить. На то – что было собственно большевистским и то – что они у эсеров взяли осознанно, вынужденно или случайно.
И оказалось, что революция на уровне народного бессознательного (в терминологии Юнга) была скифской. Её вели, ею правили очень древние (со скифских времён) архетипы, сформулированные и выкристаллизованные русскими народниками.
Среди левонароднической интеллигенции сложилось и рефлексивное рациональное крыло (очень небольшое) осмыслившее Революцию и Русский Социализм национально, читавшее в её бессознательных волнах, как в открытой книге.
Напротив, большевики, использовали пробуждённую этническую энергию, продолжая говорить «на своём языке» и оперировать западными марксисткими смыслами. Они русское бессознательное не понимали – они на нём ехали. Ехали нещадно — пока лошадь не пала! А левые эсеры дошли до постижения Русского бессознательного, практически завершили процесс индивидуации Русского Народа, процесс обретения уникального и целостного национального мировоззрения, начатый Пушкиным и Герценым [1]. Но. Бессознательное оказалось сверхмощным – оно поглотило своих седоков, Революция съела собственных детей.
А ведь мы в 1918 году стояли в шаге от создания оригинальной не марксистской, не либеральной и не эрзац-национальной русской культуры и обретения русской самости. Не сложилось. И, может быть, не сложится никогда?

Перепутье
Почему нам эти вопросы интересны?
Сегодня Россия, не изжившая наследство революции XX века, не решившая свои «проклятые вопросы», не спалившая в жертвенном огне национальной индивидуации [2] свои комплексы перед Западом, свои фобии, не родившая миру Христа и Русского идеального Мужчину, стоит там, где и была: перед смертельным выбором, перед рискованнейшим перепутьем.
Между черносотенным отчаянием Манежки и бунтом менеджеров из Фейсбука с Болотной, между крепостью ментов, воров и попов и возможностью реальной западной оккупации.
Решения нет. Все пути сожжены и ограблены, как Старая Смоленская дорога. В этой точке бифуркации, вечного русского перекрёстка нас интересуют скифы и левые эсеры. Однажды проигравшие и разгромленные, но единственные разумные люди, разгадавшие тысячелетнюю «русскую загадку». Мы пойдём их тропой, где по традиции потеряем коня, но видимо получим нечто Иное – альтернативное средство передвижения. Ведь только там надежда на русское будущее, наша судьба и ключ от всех замков. Поехали.

Сказка о Марусе и сказка о скифах
С самого начала исследования Русской революции автор относился к ней как Мифу, исходя из того, что человеческое сознание мифологично и вне мифов вообще ничего не существует. Даже, если кто-то (например, просвещенный рационалист) доказывает, что Мифы – это абстрактные и не заслуживающие внимания предания. Но его утверждение, самое по себе – хорошая такая сказка. Потому что блестящий семиотик Юрий Лотман доказал, что Просвещение – это тоже миф.
Миф о скифе и лидере партии левых эсеров Марусе Спиридоновой мы разложили согласно знаменитой схеме Владимира Проппа из «морфологии волшебной сказки»: Завязка-Инициация-Путешествие в Большой Дом – Получение Там магического огня- Триумфальное возвращение обратно и обретение в родном краю справедливости и практически (в случае Маруси 1917 года) архетипа Главной русской женщины. Это в нашей «Терра Мария»[3] почти что больше, чем царский статус.
Но дальнейшая деятельность и разгром партии левых эсеров, а также их скифских попутчиков в рамки одного мифа не укладывается.
Как и сами мифы не укладываются в знаменитую «пропповскую» схему.
Пропп описал структуру сказки, различив и промаркировав основные её части. Но не трудно заметить, что в разных сказках разные части с удовольствием меняются местами. Инициация (магическое посвящение) бывает то в конце, то в начале. Попадание в сказочное царство иногда начинается с красной строки сказки, а иногда заканчивает её. В зависимости от разных регионов и ситуаций герои и трикстеры имеют то положительное, то отрицательное значение. Т.е. сказка гибка как река, расплывчата как ртуть, разваливается, растекается и собирается снова. Живой Меркурий или Волга.
Для описания бытия партии левых эсеров в 1918 году, а также воссоздания Скифского Движения в путинской России нам пригодится сюжет знаменитой сказки об Иване-Царевиче и Сером Волке [4]. Сказка уже начинается в волшебном царстве (таким царством и была революционная Россия). Герой не Иван-Дурак, не Василиса, а человек, наделённый аристократическим статусом, этот статут обычно характеризует человека мыслящего и рефлексирующего.
Во второй половине нашей скифской истории главным героем будет не Маруся Спиридонова, хотя она ни на минуту не выпадет из нашего поля зрения. Красная королева уже проинициирована [5], уже добилась высшего статуса «живой святой». Поэтому герои у нас другие. Помимо Ивана-Царевича – совершенно невероятный для русских сказок персонаж:

Иван-Умный
Итак – основатель Скифского Движения – левый народник Разумник Васильевич Иванов. Иванов-Разумник. Наркомскиф. Человек, предугадавший появление в Великой Степи конных армий в скифских шлемах!
Разумник подобрал для решения загадки Революции метод философского субъективизма, «этико-философского индивидуализма».
Он оперировал с эсеровской героической доктриной человека-романтика, революционера-одиночки [6]. Мировоззрение имманентного субъективизма является бодрым, активным, жизненным, субъективно-осмысливающим жизнь человека и жизнь человечества.
Эсеровский пассионарий, духовный аристократ и субъективный индивидуалист Иван-Царевич должен был проявиться посреди Революции на тотемном скифском звере – Сером Волке.
Мерой для понимания России и Революции выступал он сам!
Скиф-Колаксай.
Герой.
Мужчина – субъект.
Революция вскрывает коллективное бессознательное народа, имеющее безусловно женскую хаотическую структуру. Разные «философские мужчины» пытались осмыслить её загадку. Оперировали они обычно чужими для Загадки смыслами, вывезенными с Запада. Но в русской сказке (бессознательное максимально совпадает с мышлением сказки) её персонажей необходимо видеть, говорить с ними на одном языке, а не догадываться об их существовании или предполагать за ними научные факты. Явлению необходимо найти подходящее Имя.
Наш «Иван-Умный» утверждал, что Революция была народнической и скифской. Он прозрел (а вместе с ним Андрей Белый [7], Михаил Пришвин, Николай Клюев), что бессознательное Русского народа многослойно и многонародно. Но на самом дне стоят золотые конники-скифы. А что будет, если со дна морского они поскачут вверх, как морские витязи Александра Пушкина?
Это будет торжественное появление Русского Мужчины – народного гения – Мужчины парадоксального. Нелогичного и не предусмотренного официальной государственной историей. Того, что ждала Русь тысячелетия.
Солнечного Русского.

Иван-Царевич и Святая Орда
Тема «Ивана-Царевича», как Светового Человека и оси русской сказки мучила меня с середины 90-х гг. Я пытался найти в книгах Гумилёва о пресвитере Иоанне, в преданиях об эпохе Ивана Грозного потерянные смыслы, ключи и «фомки» русской истории. Уже тогда у меня в голове выработалась схема духовной преемственности в «тайной скифской церкви» — от несториан Церкви Востока к русским православным пустынникам-нестяжателям. Ведь Лев Гумилёв доказал, что несторианский стереотип поведения (взаимовыручка, опора на паству «за други своя», скитальчество и нестяжательство) были усвоены Православием Московского Царства у монгольских и тюркских христиан Великой Степи. Я прослеживал развитие «скифского братства» дальше — у русских старообрядцев, народников, областников и эсеров.
Гипнотические фигуры Ивана-Царевича, Ивана-Грозного, пресвитера Иоанна, то сливались в одну «богемскую чару», то раскалывались на брызги горного хрусталя. Волшебное Царство мучило и не давалось в руки.
Однажды моя казанская квартира до предела переполнилась человеческими и спиритуальными гостями. Из Москвы приехал и на время поселился в ней Макс Сурков (бункерфюрер НБП, ныне директор магазина «Циолковский»), в коридоре сидели челнинские нацболы и писали письма в «Лимонку». По белым обоям и оранжевым занавескам бродили тени несторианских нойонов Чингисхана. На диванах там и тут лежали раскольнические книги старой печати «Нафанаил», «Кормчая», «Стоглав». В пору было тронуться от подобного соседства. Мне осталось запереться в ванной и заманить, роящие вокруг меня идеи в бумажный улей:
СВЯТАЯ ОРДА
(семнадцатиглав)
1. Святоордынец — человек Длинной Воли, способный к сверхнапряжению.
2. Мерило Св. Орды — Длинная Воля, ниспосланная Божественная энергия, Неисповедный Свет, пассионарность.
3. Образ Св. Орды — Ангел. Святоордынцы — ангелы.
4. Св. Орда — не партия, Орда — Божественное братство, восточный тип ордена, основанный на Длинной Воле.
5. Ордынец не Обращение к Богу, а Воплощение Бога.
6. Святоордынец не Сущность, а Средство Воплощения Великой Евразии.
7. Родина Св. Орды — Великая Евразия.
8. Родина — Божественный Помысел, Абсолют.
9. Св. Орда — мысль Бога, ангелическая ткань. Святоордынец избран Богом творить Порядок Евразии.
10. Порядок иерархичен (лествичен). Св. Ордынцы — избранные Богом дворяне-боголюбцы, белая кость, подручные святоордынского Арх-Ангела.
11. Положение святоордынца лежит не в чине и происхождении, а в Божественном Помысле — способности к сверхнапряжению во имя Арх-Ангела Великой Евразии.
12. Св. Ордынец — Иван-Дурак, отвергнутый обществом, жрец, общающийся с духами, юродивый, облагороженный Ангелом.
13. Святоордынец — Иван-Дурак, ставший Иваном-Царевичем.
14. Иван-Царевич — царь-священник, производная часть Абсолюта.
15. Иван-Царевич основатель, как священного, так и тварного миропорядка Великой Евразии.
16. Иван-Царевич рождён Небом и Землёй, Огнём и Водой, Богом и Дьяволом.
Иван-Царевич — Сверхчеловек, Человекобог, тварный Ангел, царь-священник. Один из Святой Орды станет Иваном-Царевичем.

Иван-Царевич и Махди
Мои молодые и старые друзья и знакомые отказывались делать свои суждения о манифесте, написанном пророческим стихом. Рекомендовали обратиться к мудрецам, которые в «лихие 90-е» запросто бродили по Расее. Таких знакомых мудрецов у меня было двое: Джемаль и Дугин. Последний отнёсся к «святоордынским идеям» настороженно с напускным презрением: «Это интересно рассказывать девицам в баре», — процедил «отец русской геополитики». В дугинской парадигме Ивана-Царевича не было, он не отличал его от стены.
Джемаль, напротив, слушал с интересом. Лишь по поводу Ивана Грозного он заметил, что это был очень интересный человек, внутренний мир которого до сих пор не раскрыт. Он видел в нём гибеллинского рыцаря, бьющегося на смерть с клерикализмом и кастой попов...
Мы долго спорили об образе Ивана-Царевича у Достоевского. В «Бесах» Фёдор Достоевский нарисовал доктрину «тайного государя», фактически вскрыв целые пласты священной истории.
Герой «Бесов» Пётр Верховенский реальный прототип революционера Нечаева предлагает дворянину Ставрогину то ли сыграть, то ли на самом деле стать Иваном-царевичем, Тайным русским царём. От имени коего будут жечься помещичьи усадьбы, взрываться губернаторы, проповедоваться Русская Правда. С его именем на устах осуществятся Революция и Преображение России. Поначалу идёт аллюзия на Дубровского, предлагается передавать Царевичу письма через дупло в лесу.
Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал. Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам"…
"Слушайте, я вас никому не покажу, никому: так надо. Он есть, но никто не видал его, он скрывается. А знаете, что можно даже и показать, из ста тысяч одному, например. И пойдет по всей земле: "Видели, видели". И Ивана Филипповича бога-саваофа видели, как он в колеснице вознесся пред людьми, "собственными" глазами видели. А вы не Иван Филиппович; вы красавец, гордый как Бог, ничего для себя не ищущий, с ореолом жертвы, "скрывающийся". Главное легенду! Вы их победите, взглянете и победите. Новую правду несет и "скрывается". А тут мы два-три соломоновских приговора пустим. Кучки-то, пятерки-то -- газет не надо! Если из десяти тысяч одну только просьбу удовлетворить, то все пойдут с просьбами. В каждой волости каждый мужик будет знать, что есть, дескать, где-то такое дупло, куда просьбы опускать указано. И застонет стоном земля: "Новый правый закон идет", и заволнуется море, и рухнет балаган, и тогда подумаем, как бы поставить строение каменное. В первый раз! Строить мы будем, мы, одни мы!"
Критики в один голос заявили, что «нечаевское дело нетипично». Что-де молодёжь у нас не такая-с... (Она у нас кстати всегда не такая-с). И даже «дедушка народников» Михайловский с общим хором согласился [8]. Не такая-с... Современники видели в «нечаевщине» и в сюжете «Бесов» отклонение, не предусмотренную странность. Идиосинкразию. На которую не стоит-то особенно и внимание обращать...
Десятилетия спустя швейцарский профессор-психоаналитик Карл Густав Юнг построил изучение бессознательного народов и Человечества именно на исследовании неврозов и психозов наблюдаемых им пациентов. Он считал, что в таких вот «странностях», в расколах банального сознания и скрывается подлинная причина не только психических болезней, но и логика бытия тысяч поколений мещан. Ведь в отклонениях и странностях спрятано всё: грёзы и мифы, архетипы и сказки. Комплексы, возникающие как осколки после ударов психотравмирующих ситуаций, несут не только ночные кошары, ошибочные действия, забывание необходимой информации, но и являются проводниками творчества.
«Нечаевское дело» было первой «странностью», породившей цепь закономерностей, приведших к Революции. Достоевский мужественно глянул в «шизофреническое дело» и узрел колодец, простирающийся до порогов Русского Инобытия. В нём плавали неизвестные звёзды, в нём белом пламенем искрились Голубые Города...
В пророчествах Верховенского (который сам, безусловно, очередное «альтер эго» Фёдора Достоевского, многогранного, как бриллиант) плещутся метафизика и сакральная география. Пётр Верховенский утверждает, что свои идеи во многом позаимствовал у хлыстов и скопцов, у которых гостил. Пытаясь «зажечь» «проклятого барина» на революционно-спиритуальный подвиг, Верховенский доказывает Ставрогину: «Я без вас, как Колумб без Америки!». Достоевский прозрел бездны, потому что Америка в священной географии и есть Индия и Царство Пресвитера Иоанна.
Ставрогин у него настоящее Иное. Он ведёт себя гипер-аморально, даже для своей нескучной эпохи. Но так и должны вести себя безумные священные цари по Фрэзеру: растлевать женщин и девочек, неожиданно кусать людей за уши, публиковать про себя такую биографию, что сегодня бы даже Эдуард Лимонов постеснялся. Просто сверхчеловек по версии Ницше — Ставрогин вполне годился в потенциальные цари. Разве, что Верховенскому нужно было бы его ещё замучить и прикончить. Ведь «ставрос» переводится с греческого на русский, как «Распятый». Иной Царь – это ещё и фармак, Эдип, царя приносят в жертву в известное звёздам время. Это не только судьба властителей Эллады, Мексики или Тропической Африки. На Руси царей чаще уничтожают, чем дают «сыграть в ящик» естественным образом. Ведь цареубийство – очень древний ритуал обновления космоса.
Сверхчеловек Ставрогин, наполняющий по выражению структуралиста Рене Жирара смыслом своих «одержимых», герой религиозного культа в свою честь и «без пяти минут» Тайный Царь, Подпольный Крысиный Король...
«Проклятый барин» в книге отказывается от предложенной роли, «не тянет» на Ивана-Царевича, авантюра Верховенского заканчивается ничем.
В наших беседах о Достоевском Гейдар Джемаль заметил, что «сокрытый государь», «тайный» гораздо важнее, чем Иван, Иван-Царевич. Потому что, как это странно ни покажется, поражают черты, сближающие этот образ с Махди, с Сокрытым Имамом, который находится среди людей, тайно ведёт их, на которого они ориентируются, ведь мы запускаем тайного Ивана-Царевича, и люди начинают создавать организации, боевые пятёрки под него. В истории ислама, а в особенности шиитского мазхаба существует, как бы макрооригинал, с которого скалькирована модель, проговоренная Верховенским. Этот макрооригинал – Махди.
Споры и дискуссии с Гейдаром Джемале о Космическом Спасителе и Иване-Царевиче не привели ни к чему, также как и диалоги Верховенского со Ставрогиным. Несторианско-эсеровская парадигма никак не складывалась в целостную доктрину. Видимо всему своё время...

[1] "Родоначальником «скифской» темы в русской литературе является А.И. Герцен. Прежде всего, Герценовский скиф есть – метафора социалиста, революционера, наблюдающего со стороны, как европейская цивилизация разрушается изнутри, чтобы в нужный момент «добить» её и на руинах основать новый мир. Герцен именует себя «скифом», обращаясь к французскому социальному мыслителю Прудону и тем самым, по-видимому, апеллирует к ясному для француза контексту, в котором «скиф» – возможное обозначение русских" (И.Л. Бражников. Скифский сюжет: возникновение )
[2] В аналитиеской психологии Юнга Индивидуация – это процесс становления личности, её созревания в результате ассимиляции сознанием содержания личного и коллективного бессознательного. За процессом Индивидуации, по Юнгу, стоит особая скрытая направляющая тенденция, исходящая из своеобразного центра душевной жизни человека — т. н. Самости. Процесс этот протекает непроизвольно и «естественно», наподобие растит. роста, и вместе с тем требует сознат. содействия человека скрытой цели его бессознательного. Осуществление этой цели и составляет задачу аналитической психотерапии.
Этнопсихологи российской народнической и евразийской школы применяют юнговскую теорию к исследованию коллективного бессознательного народов.
[3] Terra Maria – так называли Русскую Равнину крестоносцы Тевтонского и Ливонских орденов.
[4] Сюжет об «Иване-Царевиче» со времён Достоевского является «архетипическим ядром» Русской Революции.
[5] По-русски уместно было бы сказать «заклеймена».
[6] «Героическая» эсеровская субъективистская доктрина стала впоследствии этической основой для пассионарной теории этногенеза евразийца и народника Льва Гумилёва.
[7] Путешествие Русского Мужчины на дно Русского Бессознательного лучше всех, пожалуй, описал скиф Андрей Белый в романе «Серебряный голубь». Приключение героя заканчивается трагической гибелью. Тем не менее литературные скифы доказали, что «до дна можно доплыть» и золото национальной идентичности можно найти. И тем самым завершили вековые поиски славянофилов и народников.
[8] Николай Михайловский «О «Бесах» Достоевского»

Часть II
Бог наградил «скифов» не только пассионарностью. Скифы - носители мифического сознания. Сказка бежит за скифом, как собачонка. Наши герои совершают необыкновенные из ряда вон выходящие поступки и деяния, которые потомки мифологизируют. Скифы живут на краю «русской системы» и с точки зрения обывателя — одной ногой в Ином мире.

Серебряный Ключ
Прошли годы и десятилетия. Я объездил десятки или сотни сокровенных мест Руси и Евразии, написал диссертацию о роли имама Махди в иранской конституции. Создал Евразийское, а несколько позже Скифское Движение. Да и ещё — много чего.
Но однажды заброшенный мною в небожительную голубень вопрос вернулся обратно, как палящий бумеранг. Разве, что он не ужалил и не ударил меня. Поцеловал в уста...
Я ехал на святой ключ. На Русской Равнине много таких ключей. Не обязательно всем знать на какой именно. У нас на Востоке о многих вещах не говорят вслух. Скажу лишь, что рядом стоит заброшенная церковь, когда-то её забирали в Опричнину...
Серебряные ключи жгут руки ласковым уксусом. Это подлинные ключи от всех русских и мировых замков, засовов и загадок. Ведь вода, бьющая из сердцевины страны, есть чистейший образ начала начал. Ключевая вода проста, как правда, живоносна, как любовь.
Вселенная предстала ясной и разумной. В Иване Грозном действительно жил дух Пресвитера Иоанна. Ну, а Иван-царевич, Самозванец (по Достоевскому) — это же Ивана Грозного сын Дмитрий...

Иван Грозный
В гибеллинских старонемецких преданиях говорится о духовном брате Кесаря, Императора Фридриха Гогенштауфена на Востоке – о Пресвитере Иоанне. Гумилёв в своей книге «Поиски вымышленного Царства» весьма интересно и объективно доказал, что принцип Царства Пресвитера Иоанна (несостоявшейся несторианской империи и реально существовавшей Империи Чингисхана) путём военной и духовной интервенции, подвижничества был привнесён от несториан-кочевников, от монголов к русским.
В определённом смысле Иван Грозный может рассматриваться как Пресвитер Иоанн – Император Востока, ведь именно татарского хана на Западе воспринимали как Пресвитера Иоанна. Великороссы согласно евразийской исторической школе являются геополитическими наследниками татар. Грозный эту преемственность всегда подчёркивал — и, в первую очередь, приняв «татарский» царский титул.
Иван Васильевич Грозный, окружённый со всех сторон татарско-христианской аристократией, а также вполне себе зооморфными существами – опричниками-киноцефалами – чем вам не очередная серия легенды о Пресвитере Иоанне? Здесь даже имя совпало.
Иван Васильевич перенял и миссию Пресвитера. Для сотен тысяч христиан и язычников государств-пауков на обломках Золотой Орды государь праведного царства Святой Руси виделся подлинным космическим спасителем. Почитание Грозного сохранилось у окраинных пограничных племён Русской Равнины: у казаков, поморов, кряшенов, нагайбаков и поволжских староверов (1). Но и мусульманские народы видели в Грозном подлинного Белого Царя. Башкиры, ногайцы, кабардинцы, хивинцы сравнивали Грозного Ивана с потерянным ханом «Чингизова колена», с Александром Македонским и священными героями зороастрийского Ирана — Рустамом и Хосровом (2).
Прекрасно понимая необходимость отчуждения своей собственно царской «иоаннической» территории от всей прочей Русской Пустыни, царь решает выделить внутри своё особое место, сродни Царству Пресвитера Иоанна. В планах у него: перенос ставки в Казань, потом в Вологду, одно время он подумывал о переселении в Англию. Ведь Священное должно контактировать с Мирским из отдельного, опричного угла.
По мысли Иоанна знаменитая «Опричнина» предполагалась, как образцовая страна духовных людей и рыцарей-монахов, проникнутая «неисповедным светом» «Подрайская землица». На короткое время (примерно около 1570 года) этот орден был сформирован в Александровской Слободе. Царь-игумен и опричники-монахи сражались и молились в лучших традициях Крестовых походов. Опричный дворец в Москве Грозный построил там, где сейчас стоит Университет – в Занеглименье — на расстоянии ружейного выстрела от Кремля. Стрелял в Мир Сей видимо сам государь. Вряд ли бы осмелился, кто-либо другой.
Дворец архитектурно должен был напомнить о Граде Небесном. Являлся его «близнецом», также, как апостол Фома — «близнецом» Спасителя. Золотые львы у входа отражали друг друга зеркальными глазами...
Специальные врата «Града» не открывались никогда – они предназначались для Второго Пришествия Христа.
Но зодчество «вымышленного царства» провалилось. Дворец сжёг другой потомок скифской и тюркской степной аристократии – крымский хан Давлет-Гирей. После чего, Иоанн свою опричнину, своё «святое царство» распустил и разогнал. Видимо он воспринял произошедшее, как знак. Настоящая Скифская пустыня в лице крымских кочевников восстала на его Новое-Небывалое. А без скифов никакое Царство апостола Фомы построить невозможно. Это вам любой несторианский монах подтвердит.
Но попытка была яркой и чуть ли не единственной в своём роде. И оставила о себе память воистину мифическую.
Так мы хватаемся за «тайный канат» идеологической преемственности между легендами Средневековья и политическими проектами Нового Времени.

Скифский орден
Кажется теперь мы, наконец, сформулировали одно и тоже структурное уравнение. То, что пытались решить с разных сторон, начиная со священной географии христианских апостолов.
На протяжении многотысячелетней истории Внутренней Евразии мы наблюдаем единую географическо-культурную целостность Скифской Пустыни, само-воспризводящую самое себя в из века в век.
Типологически жители пустыни – многонародные скифы формируются из мужских братств, банд пограничников. Степных удальцов и молодцов, бросающих вызов тщете мира сего, законам оседлых государств и городов.
В Российском суперэтносе, российской цивилизации духовными орденами по своей структуре, безусловно, являются староверческие согласия. Военные ордена – это казаки, опричники, большевики, эсеры.
В этом есть довольно любопытный момент, заключающийся в том, что перебрасывается некий мостик между категорией сакрального ордена как организации духовного пути, духовного братства с определёнными практиками и техниками – к понятию «партия», причём такому, как оно сформировалось не в парламентской демократической Европе на буржуазном Западе, а в России – из политической кружковщины, из политического подполья. Тесные братства единомышленников, ведущие обречённую борьбу насмерть: «Народная расправа», «Чёрный передел».
Мировоззрение этого «политического пространства» пожалуй, лучше всех зафиксировала Церковь Востока: сетевая демократия, военное и духовное братство.
Идеалы Царства несколько другие, как мы видели – они постоянно входят в противоречия с идеей степной демократии, потому что скифам цари нужны лишь во времена войны и мобилизации. Тогда они, будто римляне времён республики, наделяют своих правителей и атаманов диктаторскими полномочиями.

Социал-монархизм
Идеи социал-монархизма старательно прививались в России в начале XX века народником-ренегатом Львом Тихомировым и шефом московской «охранки» Сергеем Зубатовым. Социал-монархизму покровительствовал московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович. Но идеи союза народа «ледяных русских пустынь» и царя-батюшки Николая у нас не прижились. Всё закончилось гибелью князя Сергея от бомбы эсера Каляева и хлёстким самоубийством Зубатова. Потому что зубатовский «полицейский социализм» был калькой и обезьянщиной с политической модели германского Второго Рейха, где социалисты активно коллаборировали с кайзеровской властью.
Русское предание о союзе Пустыни и Царства бесконечно далеко от тихомировских и зубатовских схем. «Скифский социал-монархизм» растёт из века Ивана Четвёртого, из вопросов «Стоглавого собора» и клятв степных и речных атаманов Грозному Царю. Из прорвы времён тополиным пухом лучится память о мировых деревьях посреди диких полей. Кочевники бескрайних нехоженых поприщ молятся на одинокие степные деревья и каменные бабы, как на вечных от века царей.
Цари скифам необходимы и существовать без них они не могут.
Но скифы согласны только на священного Иного царя, «царя-попа», наделённого особой «Силою» и «Святостью».
(3) Этот священный царь не имеет отношения к царям актуальным. Потому что Иной царь – он — сакральный, сильненький. А князья от мира сего, короли злободневности не имеют божественного статуса, не несут в себе нездешнего огня.
Но и Тайное «Опоньское Царство» нуждается в скифах, казаках пустыни. Страна-Там, Беловодье, Шамбала, Опричнина, Сокровенная Святая Русь не может реализоваться, выйти из своей «духовной интроверсии», «обращённости во внутрь» без скифов-экстравертов.
Когда Царство психологически готово «посетить» наш Мир Сей, скифы выступают, как его посланники, вестники, амбассадоры, небесные всадники, воинские подразделения. Они словно птицы небесные приветствуют радостным клёкотом Истинного Царя.

Волки-псы, эсеры-опричники, Герои и Толпа
Ведь, кто такие эсеры, «Чёрный передел», «Земля и Воля»? Это же опричники без царя. Братства молодых людей, «русских мальчиков», отправившихся воевать с тщетой мира сего, с неправдой, ложью и кривдой, за вселенское братство и любовь. Но люди подобного психологического типа всегда знают, что «есть Тайный Царь», Иван-царевич, Кудеяр, — последний праведный вождь. Самозванец — Сам-Себя-Зовущий, Равный-Сам-Себе будто ведический бог Огня. Он придёт и принесёт народам мира и Руси справедливость. Если мы назовём его не Пресвитер Иоанн, а Владимир Ленин, разве что-то изменится?
Ну, а кто такие опричники? Это эсеры-с-царём. Люди сходного «пограничного» склада характера. Узревшие Царя и поклявшиеся служить его Священному Царству. Не случайно в Опричнину вступали и Ивану Грозному присягали все руководители и основатели казачьих степных республик – Ермак, Новосильцев, Черкасский, Вишневецкий. Именно предки Грозного Глинские учредили Запорожскую Сечь. Князь-пират Глины Мамай топил турецкие корабли и грабил караваны, будто пророк Мухаммед. Мамай на столетия предстал воплощением идеального казака. С него «делали жизнь» десятки поколений свободных людей — донских, терских, запорожских, кубанских, сибирских и семиреченских казаков. Род Глинских, князей-партизан на границе Польши, Крыма и Руси жил на принципах идейного учения «сарматизма» (4). Они считали себя потомками сарматов, скифов и татар. «Есть в Ленине керженский дух», — утверждал Николай Клюев. «Есть в Грозном сарматская удаль», — утверждают Новые Скифы.
Вольные люди приходили к Царю-Казаку, к Пророку-Разбойнику в Опричнину, сотворённую на орденских началах степного братства. Спустя столетия история повторилась. Чрезвычайную комиссию победившей советской власти организовали молодые русские народники – левые эсеры. Они называли его про меж себя — «Народное Третье Отделение». Именно поэтому мятеж 6 июля возглавили чекисты, они же заняли Лубянку за несколько минут, мгновенно арестовав коммунистическую верхушку. Всё «среднее звено» «красной опричнины» на середину 1918 года состояло из левых социалистов-революционеров – скифов, интернационалистов и народников.
Эсеры-с-царём и опричники-без-царя — это и есть наш Скифский Орден. Союз пограничников. Они живут не только на границах государства, но и на границах социальных страт. Согласно Гумилёву пассионарии, люди, обладающие избыточным количеством энергии группируются либо в центре этнической системы, либо на её окраинах. Этот «пассионарный логоцентризм» во многом объясняет изучаемое нами явление.
Писатель Володихин сделал интересное нетипичное исследование Опричнины. Он написал психологические портреты основных акторов «грозного ордена». (5) И оказалось, что братство состояло из людей двух типов. Пассионариев и субпассионариев. (6) Из пассионариев — герой Нарвы, Степи и Казани «равный владимирским богатырям», автор «опричной идеи» Алексей Басманов, талантливые полководцы Безнин и Хворостинин. Из субпассионариев — каратели и подлецы — Малюта Скуратов, князь Темкин-Ростовский, сын Басманова Фёдор, зарезавший героического отца. Нет среди опричников лишь обывателей. Обывателей Грозный оставил в Земщине.
Скифы — это русские пассионарии. Но в их «братства», вики и курени набиваются и субпассионарии — бесы и жулики. Герои и Антигерои. А с другой стороны — Толпа. Всё, как и описал Николай Михайловский в своём главном произведении. (7)
Но Бог их наградил «скифов» не только пассионарностью. Скифы носители мифического сознания. Сказка бежит за скифом, как собачонка. Наши герои совершают необыкновенные из ряда вон выходящие поступки и деяния, которые потомки мифологизируют. Скифы живут на краю «русской системы» и с точки зрения обывателя — одной ногой в Ином мире. Поэтому они — Иные, поэтому любой пассионарный скиф (как и любой шляхтич в Речи Посполитой) гипотетически может претендовать на царский статус.
Скифы-живущие-на-краю — казаки, кочевники, моряки... В эссе «Солнечный Русский» мы уже писали, как носители «иного сознания» и «иного месторазвития» моряки стали в Гражданскую козырной картой большевиков (Дыбенко, Железняк), левых эсеров (Донской), анархистов (Щусь (8)) и белогвардейцев (Колчак). Сторонники «России, которую мы потеряли», по сию пору вздыхают о бесчинствах «красной матросни», забывая, что «Главный Белый» с общеморальной точки зрения ни черта не лучше. «Верховный Правитель России» адмирал Колчак-Полярный такой же Самозванец, как и Григорий Отрепьев.
«Поцелуй судьбы», «Тамга Иного» выталкивает Скифа из любой социальной страты, политической масти. Народник Каппель, народник Чайковский (глава Северной России) в Гражданскую, ижевские рабочие, воевавшие с большевиками под красным флагом — это всё «Красные в Белом». Добавим к ним лучших белогвардейских офицеров, перешедших потом на сторону СССР: Слащёва, Саблина, Эфрона. И ещё добавим национал-большевиков и евразийцев. Это — Белые Скифы. Красные Скифы вычленили себя сами. Это левые эсеры, о которых автор написал целую книгу. В собственной среде народники-революционеры (от Нечаева до Блюмкина) Красного Ивана-Царевича отыскать не смогли. Поэтому, когда эсеровское время вышло, «скифы» отправились искать, хоть что-то отдалённо похожее на «Тайного царя» – одни к Владимиру Ленину, другие к Нестору Махно...
Красные в Белом. Белые в Чёрном. Белые в Красном. Красные в Чёрном. Парящие над идеями, кочующие между парадигмами эпох, скачущие над «двухмерным миром» мещан пассионарные конники-орлы.
Всегда Иные. Странные. Скитальцы. Скифы.
Социал-монархисты Святой Орды.
Свои среди чужих. Чужие среди своих.
Обратитесь к любой русской сказке. Поворошите среди Иных и Странных персонажей. Ткните пальцем в Солнечного Героя. И вот он — Скиф. Стоит и улыбается. Как чекист Шилов в истерне Никиты Михалкова. Миф включается (в сценарии и в мозгах зрителя) незамедлительно. У большевика Шилова оказывается Там (у белых в капиталистическом царстве врагов) есть брат. Миф о братьях. Ах, какая тема! Братья есть у всех легендарных персонажей. Брат есть даже у Кощея. А у Бабы-Яги есть сёстры. Шилов единственный из чекистов может «ходить к Чужим». Ведь у него Там — брат. Шилов отправляется Туда за революционным золотом. И становится Там — Своим.
Но и Здесь «у хороших» должен быть зеркальный персонаж, антигерой, анти-Шилов. Обычно они выдают себя, как двойники в речном отражении. Конечно-же Дубль, анти-Шилов — левша! Левшу разоблачают и расстреливают. А Шилов тем самым обретает священную целостность и... брата среди Чужих. Он тащит словно из Царства Мёртвых чемоданы с золотом и раненного поручика Лемке. Тащит отчаянно, так что зрителям становится «всё ясно». «Это его брат, наверное, потом окажется. Который у белых был». Так уверенно говорила моя бабушка, посмотрев первый раз кино по телевизору. Наши бабушки — они ведь знают всё. Брат так брат. (9)
«Брат-Лемке» ведь тоже странный малый и странный белый. При всех возможностях он никак не может выбраться за кордон, окончательно покинуть Родину. Он завис между мирами, как герой Николая Гумилёва:
И понял, что я заблудился навеки В слепых переходах пространств и времен, А где-то струятся родимые реки, К которым мне путь навсегда запрещен.
(Николай Гумилёв «Стокгольм»)
Мифический Шилов тащит золото из пустынь в царство красной благодати. Ведь на диалектике любви и взаимной симпатии Пустыни и Тайного Царства построена вся история России, как наследницы Орды и Великой Скуфи. Не случайно архетипы этих эпох так живы — и стучат бубнами, литаврами и барабанами не только в сложные минуты нашей исторической судьбы. Приглядитесь-прислушайтесь — и вы узрите их знаки, тихий оркестр, знакомый с детства запах в каждой былинке, в орнаменте женского платья, в походке малознакомого человека. Россия ведь страна тихого голоса. Не обязательно дожидаться, когда Скифы заорут во всю Ивановскую!
Мы созерцаем удивительный образ сосуществования топосов, двух типов пространства, культуры и власти, двух китов, на коих стоит Тайная Русь с татарских и скифских времён.
Образ Ивана-Царевича на Скифском Волке!

Иванов Свет
Историки Миллер и Валишевский предложили немало доказательств «подлинности» Лжедмитрия, как «настоящего» Царевича и Царя Дмитрия Ивановича. В нашем понимании истории как потока повторяющихся мифологических волн, «подлинность Дмитрия», как не странно — не так и важна. Нас интересует именно архетип Потерянного и Чудесным-Образом-Найденного Царевича, пришедшего из Ниоткуда. В данной случае из исследуемой нами Скифской окраины, к которой, определённо, относила себя, пропитанная духом «сарматизма» Речь Посполитая. Пришёл-от-Скифов и привёл с собой скифских волков — казаков и вислоусых панов-сарматистов. По панской моде они носили крылья за плечами, изображая собой то ли ангелов, то ли хищников степных небес. Царевич пришагал из Пограничья во главе зооморфных чудовищ. Чем не сакральный царь?
Тревожная фигура Иного Царя, лучины русского мира разваливается в бесчисленных зеркалах на фрактальные цветки света: от Ивана Грозного до «тайного царя» Дмитрия Самозванца-Ивана-царевича — один шаг. От игумена-царя Опричнины до Пресвитера Иоанна — один соколиный перелёт. От Ивана Грозного до его «тайного брата» Царя-Разбойника Кудеяра — один шаг. От Новой Александровской Слободы Грозного до Старой Слободы (вотчины Василия III), где якобы жил Кудеяр и рос «кудеяров дуб» — несколько вёрст. От Разбойника Кудеяра до Пророка Авраама не надо никуда шагать. В персидской духовной традиции — это одно и то же. Имя-титул — «Возлюбленный Бога». От царя Ивана Грозного до «иконы сарматизма» Мамая-Глинского — один шаг. Иванов Свет, сияние горнего огня распадается на радугу, подлинную палитру русского мира и русского мифа.
Давайте уберём лишь зеркала мира сего и соберём расколотые отражения в единосветие. Ведь как говорил Христос в Евангелии апостола Фомы: «Когда вы сделаете двух одним, вы станете Сыном человека, и, если вы скажете горе: Сдвинься, она переместится». (10)
Световой Человек, Солнечный Русский, Иван-Царевич живёт в каждом из нас. Ведь все мы дети царя-священника Ивана Грозного. Рождённые в Святой Руси-Орде — царстве серебряных ключей, золотых сарафанов, мезенских лошадок и смарагдовых берёз.

(1) Наставник казанской общины Старо-поморского согласа Александр Хрычёв рассказал мне оригинальную версию происхождения поволжских старообрядцев. Среди староверов Казани, Самары и даже Нижнего считается, что они происходят от татар крещёных Иваном Грозном.
(2) Вадим Трепавлов «Белый царь» (Образ монарха и представление о подданстве у народов России XV-XVIII вв.)», М. 2007
(3) В московской летописи говорится, что царь Иван, покинув Москву, «увёз с собой святость».
(4) Сармати́зм — шляхетскаяя идеологияя, доминировавшая в Речи Посполитойй. Сарматизм возводил шляхту к древним сарматамм, отделяя тем самым от массы простолюдинов (славянн и литовцев).
Сарматизм предопределил многие особенности культуры знати Речи Посполитой и её отличие от западноевропейской аристократии: условно «восточный» стиль парадной одежды (жупанн), особые манеры и так далее. Идеология сарматизма отразилась в искусстве: соответствующий стиль изображения шляхтича получил название сарматский портрет. Для сарматской архитектурыы характерны нарочито упрощённые, примитивные формы, ассоциирующиеся с памятниками средневековой старины.
(5) Дмитрий Володихин «Опричнина и псы государевы»
(6) Субпассиона́рии — в пассионарной теории этногенеза Льва Гумилёва люди, которые в силу неспособности абсорбировать из окружающей среды достаточное количество энергиии не могут полноценно адаптироваться в среде. Субпассионарность (недостаток энергии) проявляется в неспособности сдерживать инстинктивныее вожделения, в асоциальном поведении, паразитизме, недостаточной заботе о потомстве. Люди такого типа хорошо известны во все эпохи и встречаются практически во всех этносах. Их называют бродягамии, босяками, бомжами, жуликами и проходимцами и т. д.
(7) Николай Михайловский «Герои и толпа»
(8) Черноморский моряк, лихой рубака и «правая рука» Махно – Феодосий Щусь в знаменитых «Красных дьяволятах» раздвоился на брата и сестру Даньку и Ксанку Щусей. Словно «двуликий Янус» Щусь в мифическом сознании русских людей распался на идеальное Мужское и идеальное Женское. Миф частенько «разрывает» Героев на части...
(9) Догадку бабушки автор подтвердил, ознакомившись с подробностями съёмки легендарного фильма. Оказывается Богатырёв (Шилов) категорически отказывался бить в ухо Кайдановского (Лемке), как было положено по сценарию. «Он мне, как брат», — переживал артист.
(10) Евангелие от Фомы 110

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Восточная Фаланга - независимая исследовательская и консалтинговая группа, целью которой является изучение философии, геополитики, политологии, этнологии, религиоведения, искусства и литературы на принципах философии традиционализма. Исследования осуществляются в границах закона, базируясь на принципах свободы слова, плюрализма мнений, права на свободный доступ к информации и на научной методологии. Сайт не размещает материалы пропаганды национальной или социальной вражды, экстремизма, радикализма, тоталитаризма, призывов к нарушению действующего законодательства. Все материалы представляются на дискуссионной основе.

Східна Фаланга
- незалежна дослідницька та консалтингова група, що ставить на меті студії філософії, геополітики, політології, етнології, релігієзнавства, мистецтва й літератури на базі філософії традиціоналізму. Дослідження здійснюються в рамках закону, базуючись на принципах свободи слова, плюралізму, права на вільний доступ до інформації та на науковій методології. Сайт не містить пропаганди національної чи суспільної ворожнечі, екстремізму, радикалізму, тоталітаризму, порушення діючого законодавства. Всі матеріали публікуються на дискусійній основі.

CC

Если не указано иного, материалы журнала публикуются по лицензии Creative Commons BY NC SA 3.0

Эта лицензия позволяет другим перерабатывать, исправлять и развивать произведение на некоммерческой основе, до тех пор пока они упоминают оригинальное авторство и лицензируют производные работы на аналогичных лицензионных условиях. Пользователи могут не только получать и распространять произведение на условиях, идентичных данной лицензии («by-nc-sa»), но и переводить, создавать иные производные работы, основанные на этом произведении. Все новые произведения, основанные на этом, будут иметь одни и те же лицензии, поэтому все производные работы также будут носить некоммерческий характер.

Mesoeurasia

Mesoeurasia
MESOEURASIA: портал этноантропологии, геокультуры и политософии www.mesoeurasia.org

How do you like our website?

>
Рейтинг@Mail.ru