Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Традиция - Революция - Интеграция

Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!

Наши корни
: Белое Дело (РОВС / РОА - НТС / ВСХСОН), Интегральный национализм (УВО / УПА - ОУН / УНСО), Фалангизм (FET y de las JONS / FN), Консервативная революция (AF / MSI / AN / ELP / PyL)
Наше сегодня: Солидаризм - Традиционализм - Национальная Революция
Наше будущее: Археократия - Энархизм - Интеграция

29 июл. 2013 г.

Марио Мерлино: Итальянский анархо-фашист говорит вам / Mario Michele Merlino: Un anarcofascista italiano si racconta

Марио Мерлино
В нынешнем году отмечается 45-летний юбилей грандиозных событий Шестьдесят восьмого. Восстание европейской молодежи, до сих пор всерьёз не изученное и по-настоящему не понятое. Сложился стереотип – это был «красный бунт». Но в действительности это было смешение красного с черным, фашизма с анархизмом. Приверженцы Муссолини подчас шли впереди поклонников Троцкого. Антисистемная революция была на всех одна, хотя понималась по-разному.

Послушаем очевидца и участника тех событий – итальянца Марио Микеле Мерлино. Историка и философа. Анархистского идеолога и фашистского боевика. Осужденного за теракт на Пьяцца Фонтана и полностью оправданного по этому обвинению. Прожившего бурную жизнь, продолжающего борьбу и готового к потрясениям. Вчитаемся и вдумаемся – сколь много здесь актуального узнаваемого для сегодняшней российской действительности. Воспоминания Марио Мерлино позволяют понять, почему антисистемная борьба1968-го  (как бы к ней не относиться) была тогда проиграна. И не повторять в современной России давних европейских ошибок. 

Марио Мерлино (1944 г. рожд.) в "Свинцовые 70-е" активно работал с леворадикалами, привлекая анархистов в неофашистские структуры. В 1979 году был осуждён на 4 года тюрьмы за причастность к взрыву на пьяцца Фонтана. В 1985 году приговор отменён апелляционной инстанцией, в 1987 году Мерлино оправдан Верховным судом. Работал учителем истории и философии, занимается культурологией и драматургией. Издал несколько книг. Сотрудничает со Стефано делле Кьяйе.

(с) Восточная Фаланга
 
ИТАЛЬЯНСКИЙ АНАРХО-ФАШИСТ ГОВОРИТ ВАМ


Теория, разработанная французским философом Эдгаром Мореном, рассматривает историю как глобальное явление. Стало быть, приходится выбирать какую-то одну составляющую любой идеи, которая делается основополагающей, однако обрастает впоследствии различными толкованиями. К примеру, следуя идеям гегелевского идеализма, мы узнаем, что каждое явление анализируется неким всеобъемлющим разумом, и сам разум при этом становится частью всепроникающей реальности. Так, марксизм навязывает материалистическую концепцию истории - вплоть до манипулирования человеческим сознанием. Даже фашизм как таковой – утверждающий действие всего сущего – и тот привносит определенный риск.
Вы вольны взвалить на себя все противоречия, с которыми должны разобраться в жизни. Тем не менее, существует единственно верная интерпретация фашизма (можете называть его термином «объединенные силы»). На злободневные вопросы всегда умел метко отвечать Муссолини с присущим ему необыкновенным даром краткости. Фашизм есть ответ мелкой и средней буржуазии на вмешательство сторонних технологий в народное существование – так утверждают историки. Или же – это явление универсальное и вневременое: «Моя страна там, где идет борьба за мои идеи». По мнению Джузеппе Боттаи – он был одной из самых влиятельных фигур режима, министром образования, педагогом и издателем журнала – конечной целью фашизма являлось обеспечение каждого человека гражданским правом на общественный труд и на участие в политической жизни.

Внутри самого фашизма существовали течения, которые заявляли о своем разрыве с буржуазной идеей, в особенности с лозунгом «Бог, Отчизна, Семья». Они отвергали бесчувственный комфорт, самодовольство и беспечность. Они наносили те самые «пинки в чрево буржуазии», о которых говорил дуче в середине 30-х годов. Но на этих людей впоследствии смотрели как на олицетворявших деспотизм в Социальной Республике. 
Фашизм был многранен. Инакомыслие, свободолюбие, движение на шаг впереди самых обездоленных и отверженных. Он был «огромным и красным», как охарактеризовал его французский поэт Робер Бразильяк.
Особенностью последующего анархо-фашизма был антиконформистский, антибуржуазный и дерзкий характер. Фашизм готов были идти «с палками на  баррикады», он вступал в схватку с дубинками, наручниками и  слезоточивым газом властей. Он стремился дать человеку духовное осознание своей значимости. Среди иных устремлений можно было бы выделить социальную  справедливость, право на труд, средства производства и образование. Фашизм считал существование борьбой, и брал на себя смелость проложить дорогу туда, где преступаются границы... 

Я родился 2 июня 1944 года. На рассвете, под знаком Близнецов. По мнению астрологов, такое расположение знака дает чрезвычайную склонность к абстрактному мышлению, а также отсутствие у человека способности мыслить практически. Двумя днями ранее союзники вошли в Рим. Как рассказывал мой отец - он стоял и смотрел сквозь прикрытые ставни, в момент моего рождения - небольшая цепочка немецких солдат спускалась по улице Ольмата, чтобы взобраться на площади Санта-Мария-Маджоре на какой-нибудь грузовик и убраться прочь на север. Они выстраивались вдоль, целясь на крыши и окна, в ужасе ожидая нападения партизан. Самый последний в шеренге солдат вдруг оказался перед дверью больницы Святой Елизаветы, в которой служили немецкие и польские монахини. Он бросил винтовку и укрылся там. Для него война была окончена.
Мне всегда хотелось верить - с необъяснимым и высокомерным упрямством - что кому-то суждено поднять брошенное оружие, и этим кем-то буду я.
В отрочестве происходят такие события, которые, несмотря на свой отчасти неопределённый смысл, становятся для вас знаковыми, и это длится вечно. Со мной так было три раза в возрасте шестнадцати лет. Было это в 1960 году. Как-то раз в лицее наш учитель греческого языка читал лекцию об истории трагического жанра. Вернувшись домой, я сказал отцу, что хочу быть учителем. И около сорока лет я преподавал историю и философию.
В том же году случилось так, возле дома меня как-то подкараулили молодые леваки. На меня обрушился шквал ударов, я оказался на земле. Вероятно, эта потасовка случилась как продолжение драки, происшедшей несколькими днями ранее в саду рядом с моим домом. Я не принимал в ней участия, но уже посещал собрания правой молодежи. Кто-то счел меня легкой мишенью. Я ведь был хрупкого телосложения мальчишкой в очках.
Они совершили ошибку. Положив молоток под пиджак, я отправился к их вожаку. Позвонил ему в дверь на рассвете. Вот неудача – он открыл сонный и в пижаме. Я нанес ему удар прямо в лоб, хлынула кровь. А я закрыл дверь и ушел. Через несколько лет он показал мне шрам, семнадцать швов под чубом а-ля Элвис Пресли.
Третье происшествие. 15 октября 1960 года. Вместе с несколькими друзьями мы идем вступать в ряды «Молодой Италии», в то время влиятельной студенческой организации. Вопреки всем переменам и обстоятельствам, я остался верен своему первоначальному выбору. Ведь это правда: сражаться – моя судьба...

2 февраля 1968 года. Римский университет захвачен левыми студентами в знак протеста против законопроекта о реформе образования и правительства Христианско-демократической партии. Эта дата стала началом молодежного протеста, который потом назовут «Шестьдесят восьмой». Они молоды, исповедуют левые взгляды. Однако состоят в конфронтации с Коммунистической партией. На окне филологического факультета висит табличка, предупреждающая, что разрешается доступ всем журналистам, кроме тех, кто представляет орган ИКП «Унита».
Это было сборище последователей марксистского маразма, а также анархистов и троцкистов. Начиналось восстание так называемого «поколения отцеубийства», выражаясь словами Зигмунда Фрейда. Или «отказа от одномерного человека», как мудро окрестил Маркузе. К примеру, обсуждалось, могут ли девушки выходить из дома ночью, быть свободными в сексуальных отношениях, контролировать школьный процесс. Говорили и о политике. Обсуждали войну во Вьетнаме и поражения американцев, смерть Эрнесто Че Гевары в Боливии, Культурную революцию Мао и разрыв СССР с КНР.
Молодежь из «Каравеллы» - университетской организации правого толка - была в те времена немногочисленной (к тому же большинство оказалось на Сицилии, где произошло разрушительное землетрясение - отправились туда с лопатами разгребать завалы, разбивать палаточные  городки, организовывать помощь оставшимся без крова). У нас имелись свои альтернативные идеи относительно нового порядка. Наши левые ровесники придерживались взглядов, которые мы решительно отвергали. Но они выступали против системы, основанной на принципах антифашизма и американского господства. А если так, зачем же нам сталкиваться, драться и в итоге, возможно, невольно защищать эту враждебную нам систему?
Я стал одним из лидеров протестной группы. На стене филологического факультета, в самом эпицентре протеста, висел огромный плакат: «На этот раз «Каравелле» все равно!».
Так, из-за небольшого и в общем незначительного повода, раздался голос радикального римского неофашизма. Поднялся «антиконформистский дух превосходства, вечной неприязни к буржуазии, дерзкий по своему призванию». (Разве во многих из нас изначально не присутствует анархофашизм? Как самовыражение личности и определение борьбы? Я думаю, это так.) Непродолжительное время красный и черный флаги развивались рядом на крышах захваченных факультетов. И вместе мы будем сражаться в «битве на Валле Джулия». Которая и через 45 лет отдается громким эхом памяти о нас, стариках, и остается предметом любопытства нынешней молодежи.
Здание на Валле Джулия – часть Виллы Боргезе, расположенной в центре Рима. Там находятся Архитектурный факультет и Музей Современного Искусства, монументальные сооружения с лестницами, зелеными аллеями и большими газонами. В ночь на 1 марта 1968 года, после того, как полиция очистила университет, на собрании лидеров студенческого движения было решено устроить шествие. Начать на лестнице площади Испании, пройти до здания Архитектурного факультета и снова захватить его. Решили идти без красных знамен с серпом и молотом. Мы тоже примкнули к шествию - нас было около 200 человек. 
Все утро шли столкновения. Впервые случилось так, что студенты - а их было около двух тысяч человек - выстояли перед натиском полиции и даже неоднократно обращали их в бегство. Спустя пару недель один левый журнал опубликовал плакат со знаковым фото того утра. Мы были в первом ряду, прямо напротив полицейских джипов. Почти все – неофашисты, против отряда военизированной полиции. Потом коммунисты старались не обращать внимания на наше присутствие там. До тех пор, пока при моем участии не появились в некоторых газетах не появились фотографии с именами каждого из нас.
На следующий день весь Университет был снова захвачен. «Каравелла», воодушевленная вчерашним успехом, расположилась в здании юридического факультета. На фасаде установлено  огромное полотнище с республиканским флагом. В главной аудитории проводилятся культурные конференции по работам Юлиуса Эволы, Дрие Ла-Рошель, Эрнста Юнгера, Юкио Мисимы. Изучается история фашизма, обсуждается текущая политика. А вечером мы готовили огромные порции спагетти с левыми «товарищами», и сходились с ними в футбольных баталиях центральной площади.

Сосуществование красных и черных в захваченном университете было недолгим. Власти и политические партии не могли мириться с поколением, совместно отвергавшим государственное устройство.
С одной стороны – Итальянская коммунистическая партия. С другой – Итальянское социальное движение. Обе эти силы попытались захватить контроль на протестами, над организациями, в которых красные и черные пытались прийти к согласию. Тем временем правительство Христианско-демократической партии выдвинуло теорию «противоборствующих экстремистов», представляя себя центром защиты законности, спокойствия и буржуазного образа жизни.
16 марта 1968 года прозвучало неправдоподобное известие о том, что профашистские «соратники» забаррикадировались на юридическом факультете, а левые «товарищи» намерены напасть на них. Прибыли несколько сотен правой молодежи, а неподалеку от университета собрались коммунистические активисты. Жестокие столкновения продолжались до тех пор, пока с большим опозданием не прибыла полиция. «Фашистам» пришлось бороться за свое право оставаться в университете, но практически все были исключены. Последовали новые столкновения с  ранеными и убитыми, когда стороны перешли от палок к ножам и пистолетам.
Это были «свинцовые годы». Взрывались бомбы, гибли ни в чем  неповинные граждане. В этот период и я был арестован, потом 17 лет вынужден защищать себя в тюрьме и в суде. Вся ответственность была возложена сначала на анархистов, потом на группу праворадикальной молодежи. Затем их стали обвинять в действиях «по указке спецслужб», в защите «американских интересов»… Как рассказывал мне много лет спустя один из лидеров «Красных бригад», они были убеждены - все пути для свободного выражения идей перекрыты из-за убийств, массового страха, ожидания переворота. Так и приходили к выводы: придется браться за оружие. На деле же вооруженное противостояние левых и правых сил было «срежиссировано» теми, кто удерживал тех и других от провозглашения своих подлинных идей и от настоящей борьбы с системой.
Некоторые из нас пытались продолжать поиск нового пути, за пределами извращенного порядка. Однако наши попытки были не просто обречены на провал – они превратили каждого из нас в преступника или в агента той самой власти, бороться против которой мы изначально поднимались.

За годы, проведенные в тюрьме «Регина Коэли», и после освобождения я завершил изучение курса истории и философии. (Я был первым заключенным, который сдал университетские экзамены в тюрьме). И, несмотря на бесчисленные тяготы и лишения, я начал преподавать. Назло неприкрытой враждебности коллег, в большинстве своем придерживавшихся коммунистических взглядов. Однако я не сдавался. Французский писатель Пьер Дрие Ла-Рошель написал, что стал фашистом только для того, чтобы постичь силу...
Параллельно проходили судебные заседания. Лишь в январе 1986 года было вынесено решение о моем оправдании. Не стало  виноваты - все оказались невиновными, и красные, и черные. Однако ярлыки «массовых убийц», которыми пресса наградила черных, остались без всяких доказательств.
Итак, в чем же состоит новая задача для моего поколения?
Кое-кто обещал продемонстрировать всю фальшь политической и судебной системы, на которую работали печально известные тайные организации, как в Италии, так и за рубежом. Многое можно узнать из последней книги Стефано делле Кьяйе «Орел и Кондор». Другие пытаются организовать свои партии, провозгласить свои взгляды на выборах. Мой выбор - иной. Позволю себе вкратце поделиться своими выводами.
Национал-революционные силы в Европе разрозненны. (Например, я до сих не понимаю, какую роль отвести Путину в России или России без Путина. Однако убежден, что нельзя игнорировать российский фактор. Только благодаря России мы сможем получить решение евро-азиатской проблемы.) Они часто путаются в своих же перспективах. Однако они присутствуют в обществе и играют определенную социальную роль, проводя свои многочисленные мероприятия, выступая за социальную солидарность.
Не мне судить о значимости моих книг, которых написано уже более десятка. Но они могут предстать как свидетели времени и как советчики в современности. Когда задуют ветры перемен, нужно твёрдо знать, на чьей ты стороне. Есть сторона палок и баррикад. Есть сторона дубинок и наручников. С абсолютной уверенностью я утверждаю, что фашизм (определение здесь не имеет большого значения) есть народная революция для народа силами самого народа. Народ же - это сознательный социум, который ясно осознает свое собственное предназначение, а не сводится к массе потребителей. Европа не сможет спасти себя ни с помощью банковской системы, ни с помощью проамериканского курса. Нынешний кризис - яркое тому доказательство. 
Европа  - это геополитическая единица глобального масштаба со своим предназначением. В ХХ веке две мировые войны (первая с массированным применением техники, вторая – с мощными идеологическими зарядами) обескровили наш мир. Они отбросили назад на пути решения исторической задачи, которой на протяжении веков так и не было дано определения. Пришло время взглянуть за занавес будущего. Европа может создать новые цивилизационные формы социальной справедливости, права и доверия.

Марио МЕРЛИНО

Un anarcofascista italiano si racconta

Secondo le teorie del filosofo francese Edgar Morin la storia è complessità. Guai, dunque, raccogliere un solo elemento e farne l’asse per  eventuali interpretazioni. Ad esempio l’idealismo hegeliano dove ogni accadimento soggiace all’azione della ragione che compenetra di sé il reale. Lo stesso dicasi per il marxismo che impone la concezione materialistica della storia fino a gestire la coscienza e ogni dinamica dell’uomo e della società. Anche il Fascismo – pur stabilendo nell’azione il suo essere – corre il medesimo rischio. O, se si preferisce, assume in sé contraddizioni che solo nel tempo e nella realtà possono e devono essere risolte. Ancora: c’è una sola chiave di lettura del Fascismo o, rifacendosi alla sua stessa accezione di unità di forze, in esso hanno coabitato tendenze aspirazioni domande problematiche a cui Mussolini sapeva rispondere con una straordinaria dote di sintesi? Così: è il Fascismo la risposta della piccola e media borghesia all’irrompere delle masse e della tecnica, i nuovi fattori del ‘900, come intendono gli storici, oppure è un fenomeno che acquista universalità e atemporalità, ‘dove si combatte per le mie idee là è la mia Patria!’?…
Secondo Giuseppe Bottai, che fu fra le figure forti del Regime, ministro intellettuale direttore di riviste educatore, il Fascismo era un fenomeno autoritario che si necessitava per rendere le masse  popolo e il popolo, a sua volta, Nazione. La sua finalità, dunque, portare il cittadino ad acquisire diritti in prospettiva civili sociali nel lavoro e anche, infine, politici. All’interno del Fascismo vi furono correnti ed uomini che rifiutavano l’idea borghese, ad esempio espressa dal motto ‘Dio Patria Famiglia’, ma chiedevano una lotta contro una vita comoda protetta conformista egoista avara nei sentimenti nel cambiamento nella proprietà dei beni. Quei ‘pugni allo stomaco della borghesia’ di cui parlava il Duce a metà degli anni ’30 e che torneranno prepotenti ma tardivi nell’esperienza della Repubblica Sociale.
Un Fascismo eretico, libertario, capace di collocarsi sempre un passo avanti, interprete dei bisogni delle classi più disagiate, degli esclusi, delle vittime della globalizzazione, degli interessi di ridefinizione del sistema capitalista, delle aree di intervento dell’imperialismo USA, ‘immenso e rosso’ (come lo definiva il poeta francese Robert Brasillach). Un anarco-fascismo in quanto anarchico perché anticonformista antiborghese irriverente, se occorre ‘bastoni e barricate’ contro i manganelli le manette i lacrimogeni del potere; fascista perché dà all’uomo la dimensione spirituale che lo distingue, privilegia l’idea della diseguaglianza dall’alto rispetto alla uguaglianza livellatrice del basso (altra cosa sono la giustizia sociale, i diritti al lavoro alla casa ai mezzi di produzione all’istruzione), accetta l’esistenza come lotta e si fa carico di mettersi in cammino per oltrepassare i confini costituiti…
Sono nato il 2 giugno 1944, nelle prime ore del mattino. Sotto il segno zodiacale dei Gemelli con ascendente Gemelli. Secondo gli astrologi ciò implica spiccate tendenze al pensiero astratto, incapace di avere senso pratico. Due giorni prima che gli alleati entrassero in Roma. Raccontava mio padre di aver visto attraverso le persiane socchiuse, mentre stavo nascendo, una sottile fila di soldati tedeschi discendere via dell’Olmata per raggiungere alcuni autoveicoli nella piazza di Santa Maria Maggiore e, su questi, ritirarsi verso il Nord. Sfilavano lungo i muri e con i fucili puntati verso i tetti e le finestre nel timore di un attacco partigiano che, in effetti, non vi fu. L’ultimo della fila, arrivato di fronte al portone della clinica di Santa Elisabetta, retta da suore tedesco-polacche, gettò il fucile e vi cercò rifugio. Per lui la guerra era finita. Ho sempre voluto credere, con certa immotivata e arrogante presunzione, che qualcuno – e quel qualcuno ero io – dovesse raccogliere l’arma abbandonata. Perché la guerra del Fascismo per l’Europa è l’eterna lotta del sangue contro l’oro…
Nell’adolescenza avvengono fatti, qualunque sia la natura a determinarli, che ti segnano e lo fanno per sempre. Per quanto mi riguarda sono stati tre momenti e tutti all’età di sedici anni. Anno, dunque, 1960. Al liceo il professore di greco tenne delle lezioni sulla nascita della tragedia con una ricchezza di riferimenti luoghi tempi culture che, ritornato a casa, dissi a mio padre di voler fare l’insegnante. Lo sono stato per circa quarant’anni insegnando storia e filosofia. Lo stesso anno alcuni giovani di sinistra mi aspettarono sotto casa. Una scarica di pugni ben dati e qualche calcio dopo che sono finito a terra, probabile reazione ad una rissa avvenuta, qualche giorno prima, fra opposte fazioni in un giardino nei pressi del mio palazzo. Scontro al quale non avevo preso parte, ma avevo da poco cominciato a frequentare i giovani di destra della sezione del quartiere e qualcuno pensò che ero facile bersaglio. Ero un ragazzetto con gli occhiali dal fisico esile.
Errore. Misi il martello sotto la giacca e, convintomi che il loro capo fosse un ‘ciccione’ di cui conoscevo l’abitazione, gli suonai il campanello nelle prime ore del mattino. Ebbe la sfortuna di aprirmi proprio lui, assonnato e con ancora addosso il pigiama. Gli tirai una gran botta in fronte, schizzo di sangue, richiusi la porta e me ne andai. Qualche anno dopo mi mostrò la cicatrice, diciassette punti, sotto un ciuffo di capelli alla Elvis Presley. Terzo episodio: 15 ottobre 1960. Insieme ad un paio di amici ci andiamo a iscrivere alla Giovane Italia, allora forte organizzazione degli studenti. Pur con tutti i cambiamenti imposti dal tempo e dalle circostanze sono rimasto fedele alla mia scelta iniziale. E’ vero: combattere è un destino…
Il 2 febbraio 1968 l’università di Roma viene occupata dagli studenti di sinistra per protestare contro un progetto di riforma dell’insegnamento e gestione voluto dal governo democristiano. E’ la data d’inizio di quella contestazione giovanile che verrà definita ‘il Sessantotto’. Sono giovani di sinistra ma in rotta con il Partito Comunista (sulla vetrata della facoltà di Lettere un cartello avverte che l’accesso è garantito a tutti i giornalisti non, però, a quelli de L’Unità, organo del P.C.I.). Tutte le anime dell’eresia marxista  anarchica trozkista vi sono rappresentate ed altro ancora. Di fatto fu, all’inizio, una rivolta generazionale una ‘uccisione del padre’, per dirla con S.Freud, il rifiuto de L’uomo a una dimensione’, come s’intitola il saggio di Marcuse, filosofo all’università USA, in California. Insomma, ad esempio, poter le ragazze uscire di sera, essere liberi nei rapporti sessuali, controllo e partecipazione alla vita della scuola ecc… In politica la guerra del Viet-Nam e le sconfitte degli americani, la morte in Bolivia di Ernesto Che Guevara, la Rivoluzione culturale di Mao e la rottura, nel nome di Stalin, fra l’Unione Sovietica e la Cina popolare…
I giovani de La Caravella, l’organizzazione della destra universitaria, non sono molti quella mattina. La maggior parte si trova in Sicilia dove c’è stato un distruttivo terremoto. Sono andati a spalare le macerie, a tirar su delle tendopoli, organizzare attività per i senzatetto. Abbiamo, però, idee maturate nell’esigenza di essere e rappresentare un progetto nuovo alternativo e di rottura. Soprattutto se i nostri coetanei, pur esprimendo una visione da noi contestata, si esprimono contro un sistema fondato sull’antifascismo e retto dall’imperialismo USA, perché doverci scontrare, prenderci a pugni e finire, magari involontariamente, a difendere proprio quel sistema di cui noi dovremmo essere i maggiori avversari? Io sono con loro fra l’altro in quanto fra i dirigenti del gruppo. Sul muro della facoltà di Lettere, cuore della protesta, appendiamo un grande manifesto e con una bandiera e la scritta: ‘Questa volta Caravella se ne frega!’.
E’ così che, da un piccolo apparente insignificante episodio, il neofascismo romano, nella sua voce radicale, esprime quello ‘spirito anticonformista per eccellenza, antiborghese sempre, irriverente per vocazione’. (Vi è già presente in molti di noi l’anarcofascismo che diverrà, allora, espressione di identità e lotta? Io credo di sì). E inizia un breve periodo in cui le nostre   bandiere nere e quelle rosse sventoleranno insieme sui tetti delle facoltà occupate. E insieme daremo vita a quella ‘battaglia di Valle Giulia’ che, a distanza di oltre quarant’anni, rimane una eco forte nella memoria di noi vecchi e curiosità per i giovani.
(Valle Giulia è una parte del giardino di Villa Borghese, nel centro di Roma, dove ha sede la facoltà di Architettura e il museo d’Arte Moderna, un insieme dunque di edifici monumentali scalinate viali alberati e grandi prati. La sera precedente il 1 marzo del ’68, dopo che la polizia aveva sgombrato l’università, in una riunione fra i leader del movimento degli studenti e alcuni nostri rappresentanti, fu deciso di organizzare un corteo che, partendo dalla scalinata di Piazza di Spagna, si portasse fino ad Architettura e la rioccupasse. Senza bandiere rosse, falci e martello, visto che vi avremmo partecipato anche noi – circa 200 – come componente legittima richiesta e, aggiungo, desiderata per la nostra esperienza di attivismo. Così avvenne. Per tutta la mattinata vi furono scontri e, per la prima volta, gli studenti – in numero di 2000 circa – tennero testa alle forze dell’ordine, anzi mettendole più volte in fuga. Qualche settimana dopo una rivista di sinistra realizzò un poster con una delle immagini più rappresentative. In essa la prima fila che fronteggia le jeeps della polizia è composta quasi tutta da noi neofascisti, l’ala militare di quella mattina, Poi, quando si tornerà a battersi l’un contro l’altro, i comunisti negheranno la nostra presenza fino a che, anche mio tramite, su alcuni giornali apparve quella fotografia con i nomi di ciascuno di noi…).
Il giorno dopo l’intera università viene di nuovo occupata. La Caravella, forte del successo del giorno prima, s’insedia nella facoltà di Legge. Sulla facciata appare uno striscione con un gran fascio repubblicano, nell’aula magna si tengono conferenze culturali (sul filosofo Julius Evola, sugli scrittori Drieu la Rochelle Ernst Juenger Yukio Mishima ed altri) di storia del Fascismo, di argomenti d’attualità politica. La sera poi si cucinano grandi pentoloni di pastasciutta a cui partecipano anche i ‘compagni’ e con loro si organizzano partite di pallone nel piazzale centrale. Tutto questo non poteva durare…


       Ancora sul ’68 e dintorni…
L’esperienza nell’università occupata tra rossi e neri ebbe vita breve. Le forze politiche non potevano tollerare una generazione diversa dalle logiche di contrapposizione e di ordine istituzionale. Sia il Partito Comunista sia il Movimento Sociale dovevano mettere sotto controllo le rispettive aree dove pescavano il consenso i voti i futuri quadri di partito. Al tempo stesso le forze di governo, la Democrazia Cristiana, volevano dimostrare all’opinione pubblica quello che, poi, sarebbe stata chiamata la ‘teoria degli opposti estremismi’, cioè ci sono due ali estreme e violente ed un centro a difesa della legalità, della tranquillità, del vivere borghese.
Il 16 marzo del ’68, convocati da tutt’Italia con la falsa notizia che i ‘camerati’ erano barricati nella facoltà di Legge e che i ‘compagni’ erano intenzionati ad assaltarli e farli sloggiare, arrivarono alcune centinaia di giovani di destra, mentre nei pressi dell’università si concentravano attivisti comunisti. Ne seguirono scontri durissimi fino all’arrivo tardivo della polizia. Da quel momento – e per anni – i ‘fascisti’ dovettero lottare per restare all’università e, praticamente, ne furono esclusi. Ma, soprattutto si rinnovò il clima dell’antifascismo e dell’anticomunismo con il suo carico di scontri agguati feriti e di morti, passando dal cazzotto e il bastone al coltello e alle pistole… Furono gli ‘anni di piombo’, alimentati anche dalle prime bombe che fecero strage di ignari cittadini a cui si volle dare, dopo una iniziale versione ‘anarchica’ (qui io venni arrestato e per 17 anni mi dovetti difendere prima in carcere e poi nelle aule di tribunale), tutta la responsabilità ai giovani dei gruppi della destra radicale, accusati di essere gli esecutori su mandato dei servizi segreti, di parte del governo, di oscuri interessi Nato e americani… (Mi raccontava, anni dopo, uno dei capi delle Brigate Rosse come, convinti che oramai si erano chiuse le strade per la libera veicolazione delle idee, a causa delle stragi e della paura di un imminente golpe, alcuni di loro pensarono che l’unica via possibile fosse quella delle armi)… Di fatto con la lotta armata le forze dell’antagonismo, sia a sinistra che a destra, si videro ‘manovrate’ l’un contro l’altro armate, isolando idee progetti unità di lotta reale contro il sistema. Alcuni di noi cercarono di proseguire la ricerca di mezzi e strategie al di fuori di questa ‘perversa’ e ‘perdente’logica, ma il nostro finiva per essere un tentativo impari e alla lunga destinato non solo a fallire, ma trasformati, ognuno di noi, in criminali e agenti proprio di quel potere che era nei nostri intenti combattere.
Durante gli anni trascorsi a Regina Coeli e in quelli successivi ho completato gli studi in storia e filosofia. (Sono stato il primo detenuto a sostenere esami universitari in prigione). E pur con innumerevoli disagi e difficoltà ho iniziato ad insegnare, trovando aperta ostilità da parte dei miei colleghi, in gran parte d’area comunista. Non mi sono arreso. Del resto è lo scrittore francese Pierre Drieu la Rochelle a scrivere d’essere diventato fascista perché voleva misurare le sue forze… In parallelo si svolgevano le vicende processuali che solo nel gennaio del 1986 trovavano conclusione con la mia assoluzione. Nessun colpevole, tutti innocenti, rossi e neri, ma con la strumentalizzazione della stampa ai neri rimaneva l’accusa d’essere essi comunque gli esecutori delle stragi, anche se senza prove certe…
Quale, dunque, il nuovo compito per la mia generazione?
Mentre alcuni si sono impegnati a dimostrare come falso fosse il teorema politico-giudiziario che ci voleva coinvolti a vario titolo nelle trame più infami in Italia e all’estero (ad esempio L’Aquila e il Condor, il libro recente di Stefano delle Chiaie) o altri inseguendo attraverso la via dei partiti e delle elezioni una tribuna ove esporre e difendere le nostre idee e ragioni, io ho fatto un’altra scelta. E, qui, la tratteggio brevemente.
Io credo che in Europa le forze nazional-rivoluzionarie (in questo quadro non conosco come collocare la Russia di Putin o contro Putin, ma sono convinto che bisognerà tenerne conto e che forse, proprio dalla Russia, possa venire una risposta euro-asiatica) siano disperse spesso divise fra loro con un quadro di riferimento confuso e confuse prospettive… eppure sono presenti nel territorio con molteplici attività d’impegno sociale, di solidarismo, di risoluzione dei bisogni della gente ( la casa, assistenza di vario tipo, servizi). Territorio, dunque, ma difficoltà di darsi una cultura (intesa come principio di identità, di storia comune, ecc…). I miei libri, ormai sono una decina, partono da questa esigenza (non sta a me giudicare il loro valore) sia che si presentino come saggi sia come testimonianza e sia come racconti… Perché, quando soffierà il vento del cambiamento – e i segnali sembrano annunciarne l’arrivo – bisognerà sapere bene dove stare. Dalla parte dei ‘bastoni e delle barricate’ o dalla parte delle manette e dei manganelli, senza equivoci e nella convinzione assoluta che il fascismo (o come lo si vorrà definire, poco conta) è una rivoluzione di popolo per il popolo con il popolo (e dico popolo, cioè una realtà consapevole del proprio destino e non una massa preda dei consumi o soltanto degli istinti più immediati). L’Europa non si risolve nel potere delle banche né facendo il verso agli Stati Uniti – l’attuale crisi ne è dimostrazione. L’Europa è una unità di destino nell’universale, pur con le sue storie, i conflitti, le lingue e i costumi…Nel Novecento due guerre mondiali (la prima con l’irrompere della tecnica e delle masse; la seconda con i forti connotati ideologici) ci hanno dissanguato e deviato dal compito storico che, nei secoli, ci aveva caratterizzato. E’ ora di guardare oltre la linea delle divisioni… Un’Europa e i suoi singoli Stati proiettati a dare nuove forme di civiltà abbattendo la logica capitalista della globalizzazione nel mondo e, all’interno, giustizia sociale, nuove forme di diritti, forme di rappresentanza…

Mario Michele Merlino

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Восточная Фаланга - независимая исследовательская и консалтинговая группа, целью которой является изучение философии, геополитики, политологии, этнологии, религиоведения, искусства и литературы на принципах философии традиционализма. Исследования осуществляются в границах закона, базируясь на принципах свободы слова, плюрализма мнений, права на свободный доступ к информации и на научной методологии. Сайт не размещает материалы пропаганды национальной или социальной вражды, экстремизма, радикализма, тоталитаризма, призывов к нарушению действующего законодательства. Все материалы представляются на дискуссионной основе.

Східна Фаланга
- незалежна дослідницька та консалтингова група, що ставить на меті студії філософії, геополітики, політології, етнології, релігієзнавства, мистецтва й літератури на базі філософії традиціоналізму. Дослідження здійснюються в рамках закону, базуючись на принципах свободи слова, плюралізму, права на вільний доступ до інформації та на науковій методології. Сайт не містить пропаганди національної чи суспільної ворожнечі, екстремізму, радикалізму, тоталітаризму, порушення діючого законодавства. Всі матеріали публікуються на дискусійній основі.

CC

Если не указано иного, материалы журнала публикуются по лицензии Creative Commons BY NC SA 3.0

Эта лицензия позволяет другим перерабатывать, исправлять и развивать произведение на некоммерческой основе, до тех пор пока они упоминают оригинальное авторство и лицензируют производные работы на аналогичных лицензионных условиях. Пользователи могут не только получать и распространять произведение на условиях, идентичных данной лицензии («by-nc-sa»), но и переводить, создавать иные производные работы, основанные на этом произведении. Все новые произведения, основанные на этом, будут иметь одни и те же лицензии, поэтому все производные работы также будут носить некоммерческий характер.

Mesoeurasia

Mesoeurasia
MESOEURASIA: портал этноантропологии, геокультуры и политософии www.mesoeurasia.org

How do you like our website?

>
Рейтинг@Mail.ru