Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Помня Прошлое, Созидая Будущее, Жить Настоящим!

Традиция - Революция - Интеграция

Вы, Старшие, позвавшие меня на путь труда, примите мое умение и желание, примите мой труд и учите меня среди дня и среди ночи. Дайте мне руку помощи, ибо труден путь. Я пойду за вами!

Наши корни
: Белое Дело (РОВС / РОА - НТС / ВСХСОН), Интегральный национализм (УВО / УПА - ОУН / УНСО), Фалангизм (FET y de las JONS / FN), Консервативная революция (AF / MSI / AN / ELP / PyL)
Наше сегодня: Солидаризм - Традиционализм - Национальная Революция
Наше будущее: Археократия - Энархизм - Интеграция

17 июл. 2012 г.

Олег Гуцуляк: Малороссийская идентичность - это ущербная идентичность

Украинския национальная историософия, акцентируя внимание на многовековых порабощениях Украины инстранными захватчиками (Польша, монголо-татары, Османская Порта, Россия), не снимает ответственности за перипетии истории с самого украинского этноса. Значительная вина этого лежит на доморощенных предателях - "перевертнях", "запроданцах", "малороссах". Е. Маланюк так охарактеризовал ситуацию: "... Что же такое малорос? Это — тип национально-дефективный, искалеченный психически, духовно, а — в следствии, со временем — и расово ... Брюховецкий — с одной стороны, Тетеря — с другой: вот два облика малороссийства во времена Руины. Но ещё Мартин Пушкарь ... Ибо ..., в противоположность популярного у нас утверждения, малороссийство это не москвофильство и не ещё какое-то фильство. Это — немощь, болезнь, инвалидность внутринациональная. Это — национальное пораженчество. Это, говоря московским указным языком XVII веека, — шатость черкасская, а говоря языком такого эксперта, как царица Екатерина II, это — самоотверженность малороссийская"
[Маланюк Є. До проблеми етнопсихології малоросійства // Народна творчість та етнографія. – Київ, 1997. - №1. – С.42, 43]. «…совершенно малороссийская мысль, как степной ветер, который несется по волнующейся равнине и воет и выплачивает, — указать ему, где бы установится, обо что бы удариться, чтобы перестать носиться, выть»  [Ключевский В.О. Афоризмы и мысли об истории // Тайны истории. М.П. Погодин, Н.И. Костомаров, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский о пользе исторических знаний: Сборник / Сост., вступ.ст. В.М. Соловьева. — М.: Высш.шк., 1994. — С.191].  У других народов тоже было своё "малороссийство": у поляков — это идеолог и политик Роман Дмовский, в Ирландии — англоирландцы,  в Средней Азии ему идентично понятие "манкурт". "… Я не украинец, а малоросс, и этим горжусь, ибо принадлежу к Великой Руси", — заявляли представители украинской управленческой, финансовой и хозяйственной элиты времен "КаКи" ("кравчукизма-кучмизма") [Новиченко Л. Малоросійство і проблеми української культури // Народна творчість та етнографія. – Львів, 1997. №1. – С.51], тем самым соотнося себя к «креольской» ветви руссофонного мира. Ряд «продвинутых» идеологов «малороссийства» (например, доктор политических наук Игорь Пиляев) даже идет на более прогрессивное определение желаемой идентичности – «русско-украинцы»: «...Для русско-украинца русский язык — не «язык межнационального общения», а язык родной, освященный гением великих русско-украинцев Богдана Хмельницкого, Григория Сковороды, Николая Гоголя, Тараса Шевченко, исконный язык Киево-Печерской лавры и Киево-Могилянской академии, язык, с которым живут и развиваются сегодня сотни городов, тысячи поселков и сел современной Украины ... Русско-украинцы имеют такое же право на самоидентификацию и самостоятельное этнокультурное развитие, как и русины Словакии, Хорватии, Сербии, многие десятилетия живущие бок о бок с украинцами (зачастую в соседних домах), нередко входящие с ними в одни и те же национально-культурные общества, но, тем не менее, строго оберегающие свою самобытность, хранящие историческую память Руси. Для русско-украинца Россия — не «северный сосед», не «чужая страна», а главный державный оплот Руси и Русского мира, самый верный и близкий союзник Украины. В законодательстве Украины присутствует термин «национальная группа». Декларация прав национальностей Украины, принятая Верховной Радой Украины 1 ноября 1991 года, гласит: «Українська держава гарантує всім народам, національним групам, громадянам, які проживають на її території, рівні політичні, економічні, соціальні та культурні права». Применение указанного термина в отношении русско-украинцев позволяет избежать, в случае необходимости, излишней дискуссии на предмет того, являются ли русско-украинцы самостоятельным этносом или субэтносом (самобытной частью) украинского этноса, чтобы избежать возможных провокаций со стороны оппонентов... Но самое главное — у указанных регионов появятся все основания требовать закрепления в  Конституции гарантий справедливого представительства русских и русско-украинцев, то есть подавляющего большинства своих жителей, на всех уровнях и во всех ветвях региональной и центральной власти, а также государственного статуса русского языка как исторического и традиционного языка Украины наравне с украинским» [Пиляев И. Украина – Нероссия: «Гигантская провокация» против истории человечества // http://press-post.net/ukrainanerossija-«gigantskaja-provokacija»-protiv-istorii-otechestva]. С. Вайль в книге "Укоренение" это явление показывает именно как процесс ассимиляции, который состоит в том, чтобы отобрать у народов их собственные корни. Существа без корней ведут себя двумя образами: "... падают в состояние инерции души, что почти равнозначно смерти ...; или бросаются в деятельность, которая всегда направлена на лишение корней тех, кто их не потерял ... и прибегает при этом к самым жестоким методам" [Вейль С. Укорінення. Лист до клірика / З франц. – К.: Київ, 1998. – С.39-40]. Исследователь В. Войтенко предлагает рассматривать пять типов носителей комплекса малороссийства: 1) "пассивное малороссийство", определением которого есть пристосування к ситуации, воспринятие её как реальности изначальной и вечной; 2) "малороссияйское янычарство"; 3) "номенклатурное малороссийство"; 4) "малороссийский мазохизм", характерной чертой которого есть непрестанный плачь по поводу "как нас умучили"; 5) "ритуальное малороссийство" есть основой не плача, а пения — какие прекрасные из нас христиане, какие казаки, какие у нас писанки и шаровары. В результате — "... духовная жизнь нашего общества большой мерой определяется сплетениями разных вариантов малороссийства" [Войтенко В. Поточні проблеми малоросійства // Народна газета. – 1996. №18 (248). – С.5]. Е. Маланюк настаивал на том, что "малороссийство" как явление есть только "интеллигентское" или "полуинтеллигентское", выразителем чего были и сам Григорий Сковорода: "Мать моя Малороссия, и тётка моя Украина", и Николай Гоголь: «Теперь я ваш; Москва моя родина» (из письма С.Т. Аксакову, 21.02/5.03.1841) и что крестьянство только "заразилось" «болезнью малороссийства»: "... здесь надо сразу исключить тот тип простых людей, который любил говорить "моя хата скраю", или при польских конскрипциях называл себя полищуком или тутейшим, а при советских переписях записывает свою национальность "русский": это только мимикрия и самооборона, за которыми тянутся века горького опыта" [Маланюк Є. До проблеми етнопсихології малоросійства // Народна творчість та етнографія. – Київ, 1997. №1. – С. 43].  В исламской традиции для определения такой мимикрии, "прятания своих взглядлов" (что рассматривается как честь, особенно для шиита в присутствии суннитов) существует понятие "такийя". На наш взгляд, психологи более объективны в определении сущности малороссийства. Это — "... целый невропатический комплекс, который можна назвать социальным садистскомазохистским. Это комплекс социальной неполноценности, инфантилизм со склонностью к забытию, мечтательств, невропатическая тривожность с ананкастическим синдромом и др. ... Такой мазохизм непрерывно связан с радостью от чужих бед, подозрительностью, душевной черствостью, жестокостью и другими садистскими качествами ...  Конформный, воспитанный в "коллективистском" духе, неспособный к личной свободной ... ответственности и самостоятельному решению, человек легко воспринимает чужие, авторитарно насаждаемые идеи на веру, слепо. Вследствии этого в её психике создаются стереотипы ..., вырватся из плена  которых ... мышление не может" [Москалець В.П. Психологічне обгрунтування української національної школи. – Львів: Світ, 1994. – С.30]. С этим соглашается и А. Каминский,  предлагая рассматривать идею "обращения к чужому" сквозь призму "варяжской теории" именно в её психологическом, а не историософском, аспекте и в тесном соединении решения проблемы "комплекса провинциальности" ("бегство в хуторянство"), "недоверие к самим себе" [Камінський А. З історії етнопсихології українства (Комплекс провінційност та його відгомони) // Народна творчість та етнографія. – Київ, 1998. №1. – С.22]. Даже Чернобыльская проблема, как отмечает Я. Розумный, дискутируется исключительно с позиции психологического порабощения. В украинских авторов вообще велика доза самообвинений, самокритики и самобичеваний — индивидуальных и коллективных [Розумний Я. Плід каяття // Літературна Україна. – Київ, 1991. – 25 квіт.], что удачно подметил и апологет малороссийства П. Толочко в интервью «Известий» (14.01.2005): «...Так подается, что … была какая-то черная дыра в истории Украины. Да, мы были в этой истории, но не как субъект, а как объект. Переяславскую Раду ловко нам навязали москали. Хотя полстолетия по существу казацкая верхушка Украины просилась под высокую царскую руку. Россия не решалась на это, потому что побаивалась Польши. И только при Богдане Хмельницком этот вопрос решился. Дальше — революция. Не наше это изобретение! Это нам на штыках принесли орды Муравьева, а украинцы были чужды социализму… Красной нитью: украинцам жилось бы лучше, если бы не враги вокруг нас. Над нами, бедными, не глумился только ленивый. Вся история — сплошная рана, сплошная трагедия. Поэтому вытягиваются всевозможные поводы, чтобы поплакать, порыдать, отметить поминки. И Полтавская битва опять в страдательном залоге. Бедный Мазепа пострадал — он хотел независимости, но москали не дали» [http://www.izvestia.ru/person/article3122479/]. Но, рассматривая феномен малороссийства, продолжая линию Е. Маланюка, С. Грабовский пишет: "... малороссийство — это бегство ... от собственного национального (при оставлении не опасных элементов этнографического). Если вспомнить выражение Эриха Фромма, обнаружится, что малороссийство есть специфической разновидностью "бегства от свободы", присущим определенному типу украинского человека... с желанием стать под сень "организующего" хозяина, который заставил бы не думать самостоятельно и следовательно жить счастливо и "аркадично"... такая позиция есть достаточно типичной для малороссийства как ... для тотальной капитуляции пред бытием" [Грабовський С. Українська людина та українське буття // Сучасність. – Київ, 1997. №3. – С.136, 139]. Архетип этого "бегства от свободы" осмысливается христианской традицией как "не-умный, "не-духовный" страх за свою душу, который испытал апостол Петр в минуты отречения, был страхом, присущим именно тварной душевности в душе человека. Это животный страх  пред смертью и есть причиной рабского состояния человека на протяжении всей земной жизни (Евр. 2:15). И именно единственная сила, которую может иметь диявол над человеком, — это сила страха самих людей пред смертью [Сирцова О. Апокрифічна апокаліптика: Філософська екзегеза і текстологія. – К.: КМ Academia; Пульсари, 2000. – С.139]. В радикально-националистической мысли это "бегство" от своего получило эпитет  "драгомановщина" ("толочкианство"), а его носитель — "драгомановский (толочкианский) человек"[1]: "... взгляды П. Толочко есть образцовым выбросом злокачественного малороссийства" [Войтенко В. Поточні проблеми малоросійства // Народна газета. – Київ, 1996. №18. –С.5]. Этот "драгомановский человек" есть выразителем космополитизма, "всемирного гражданства", отрицая национализм, на его взгляд, явление отсталости и старомодности. Конечно, здесь никаким образом не отрицаются заслуги М. Драгоманова в том, что он сумел первым, как говорит Ю. Охримович, "... сделать украинство движением политическим и переубедить современников и потомков, что только путём политической борьбы украинский народ может добыть себе национальное воспитание" [Цит.за: Камінський А. З історії етнопсихології українства (Комплекс провінційност та його відгомони) // Народна творчість та етнографія. – Київ, 1998. №1. – С.25; заг. – С.22-32]. А. Окара означивает "драгомановщину/толочкианство" именно как "просвещенное малороссийство": Украина рассматривается как провинция — периферийная часть континентальной империи с центром в Москве или Петербурге, и эта тенденция определенным образом продуктивна, поскольку не представляет глобальной угрозы для существования восточноевропейской цивилизации — не превращает Украину во вражескую державу или "санитарный кордон" вокруг России. Но она, указывает А. Окара, именно "... ослабляет волю к собственному развитию, уничтожает уникальные потенции имманентно украинского чувства бытия, лишает самостоятельных претензий в области эсхатологических сценариев и предвидит принятие чуждой национальной идеи и немного иной цивилизационной парадигмы в качестве своей" [Окара А. У пошуках імперської перспективи: Чи призначено Києву стати новим центром поствізантійської цивілізації? // http://www.mesogaia-sarmatia.narod.ru/mesogaia/okara_imperia.htm]. Также не следует путать "драгомановского человека" с т.н. "костомаровским/айтматовским человеком", реализующим на стыке с иноязычным миром  новый способ выражения в культуре и философии (у иных народов такими яркими персонажами являются Саят Нова, Чингиз Айтматов, латиноязычные украинские и украиноязычные польские поэты, Николай Гоголь, Салман Рушди, Эмилиу Чоран, Гийом Аполлинер, Василь Быков, Владимир Набоков). Функция "костомаровского/айтматовского человека" — в "медиации", опосредовании, ослаблении внутрикультурных оппозиционных противоречий, привлекая элементы инокультурного ("аппеляция к третьему"), хотя на месте последнего может оказатся и некая более древняя традиция из собственной культуры или сознательно сочиненный миф, утопия. Всплеск "малороссийства" в независимой Украине, на наш взгляд, обусловлен тем, что в части общества "застряла" в безсознательном негативная оценка относительно с те, что сделали с "отцом" — СССР (Росией, единой Русью), и отсюда происходит чувство вины и покаяния за совершенное "великое преступление", придается ореол священности ("табу") всему советскому ("общерусскому", восточнославянскому, славяноарийскому), а причастие к русскому языку рассматривается как выполнение "ритуала верности" ("некрофилии") относительно убитого "тотема". Да, борцы с малороссийством также падали в крайность, провозглашая "доверие к самим себе" исключительно на украинской почве и, соответственно, считали за невозможное достичь "полноты духовной жизни личности" с помощью русской культуры (И. Нечуй-Левицкий, "Сегодняшее литературное направление", 1878; "Украинство на литературных вызовах с Московщиной", 1898; Б. Гринченко, "Письма с Украины Надднепровской", 1892-1893; С. Ефремов, "Фатальный узол", 1910) [Михайлик І. Комплекс малоросійства // Народна творчість та етнографія. – 1997. - №1. – С.50; заг. – С.50-51]. Комплекс "малороссийства" невозможно удалить, нейтрализировать или "компенсировать" искусственными комплексами величия с помощью  субьективного и ограниченно эмотивного "уничижения" чужого, как это пытался осуществить Дм. Донцов: "... Ошибка Донцова была все же в том, что ... хотя привязывал на словах к историческим традициям украинского народа и его героической психологии из прошлого на деле же приводил к посеву чужого украинской ментальности тоталитарно орденского одностороннего волюнтаристского и иррационального политикума" [Камінський А. З історії етнопсихології українства (Комплекс провінційності та його відгомін) // Народна творчість та етнографія.. – Київ, 1998. - №1. – С.25]. Якобы, Дм. Донцов и его “Вістник” культивировали все тот же “комплекс провинциальности” ("меншовартості"), только “западный” его вариант [Камінський А. З історії етнопсихології українства (Комплекс провінційності та його відгомін) // Народна творчість та етнографія.. – Київ, 1998. - №1. – С.25]. Но "донцовщина" была хотя бы адекватным ответом (таким образом, продемонстрировав силу и самое существование украинской нации) в эпоху "развитой индустриально-тоталитарной эры": "... Откройте старые книги и старые традиции, и обнаружите в них твёрдую душу предков, что в воде не тонули и в огне смеялись, что не знали духовной  деградации, ни маразма, ни кризиса" [Єндик Р. Дмитро Донцов – ідеолог українського націоналізму. – Мюнхен: Українське вид-во, 1955. – С.116 –117]. Дм. Донцов и писатели "Вистныка" создали для украинского нового поколения 20-30-х гг. ХХ века именно ту реальность, которая отбросила лево-социалистские чаяния петлюровщины и мобилизировала его в шеренги УПА, УНРА и 14 Гренадерской дивизии Ваффен СС "Галициен" на борьбу с человеконенавистничеством, как в своё время восставшие голандские гёзы провозглашали: «Да хотя бы с Султаном, но лишь бы против Папы Римского!»...


[1] В украинской традиционалистской антропософии существуют понятия "сковородинского человека" ("экзистенциальная свобода от мира", очень интересно проанализирован исследовательницей Л. Шикулой), "кулишивского человека" ("культурный автономист"), "шевченковского человека" ("сознательный украинец"), "донцовского человека" ("радикальный националист") и проч.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Восточная Фаланга - независимая исследовательская и консалтинговая группа, целью которой является изучение философии, геополитики, политологии, этнологии, религиоведения, искусства и литературы на принципах философии традиционализма. Исследования осуществляются в границах закона, базируясь на принципах свободы слова, плюрализма мнений, права на свободный доступ к информации и на научной методологии. Сайт не размещает материалы пропаганды национальной или социальной вражды, экстремизма, радикализма, тоталитаризма, призывов к нарушению действующего законодательства. Все материалы представляются на дискуссионной основе.

Східна Фаланга
- незалежна дослідницька та консалтингова група, що ставить на меті студії філософії, геополітики, політології, етнології, релігієзнавства, мистецтва й літератури на базі філософії традиціоналізму. Дослідження здійснюються в рамках закону, базуючись на принципах свободи слова, плюралізму, права на вільний доступ до інформації та на науковій методології. Сайт не містить пропаганди національної чи суспільної ворожнечі, екстремізму, радикалізму, тоталітаризму, порушення діючого законодавства. Всі матеріали публікуються на дискусійній основі.

CC

Если не указано иного, материалы журнала публикуются по лицензии Creative Commons BY NC SA 3.0

Эта лицензия позволяет другим перерабатывать, исправлять и развивать произведение на некоммерческой основе, до тех пор пока они упоминают оригинальное авторство и лицензируют производные работы на аналогичных лицензионных условиях. Пользователи могут не только получать и распространять произведение на условиях, идентичных данной лицензии («by-nc-sa»), но и переводить, создавать иные производные работы, основанные на этом произведении. Все новые произведения, основанные на этом, будут иметь одни и те же лицензии, поэтому все производные работы также будут носить некоммерческий характер.

Mesoeurasia

Mesoeurasia
MESOEURASIA: портал этноантропологии, геокультуры и политософии www.mesoeurasia.org

How do you like our website?

>
Рейтинг@Mail.ru